— Мы плывем вторым этапом, — чуть прокашлявшись, отвечаю я. — Сначала первые восемь команд, потом наша…
И тут же отвлекается, потому что Ирина начинает ему что-то шептать на ухо. А он слушает ее так сосредоточенно, что я понимаю: в ближайшие полчаса он вряд ли еще что-то у меня спросит. Даже попытаться не успеет. Так что по сторонам больше не смотрю, только вперед.
— Дима! — Не сразу понимаю, чего это вскрикнула Ирина, а потом краем глаза замечаю Дымова — он с разбега ныряет в воду. Прямо в одежде.
— Что? Что произошло? — Слышу испуганный голос Агнии. Она, как и я, уже вскочила с места и смотрит, как Дымов быстро плывет под водой.
Возмущенный свисток арбитра, заплыв останавливается, но никто не понимает, что происходит. И я тоже. Просто смотрю на темную фигуру под водой.
— Да он же тонет! — громкий крик откуда-то с соседней трибуны. — Вон же!
Все происходит так быстро, молниеносно, события опережают мысли. Вижу, как уже вынырнувший Дымов подхватывает пловца в синей шапочке, к ним тут же подплывают еще несколько человек. Рядом бегают какие-то люди, сама не понимаю, как оказалась у борта, уже вся мокрая, и вместе с еще двумя мужчинами помогаем вытаскивать из воды пловца. Глаза прикрыты, бледный, он без сознания.
— Скорую! — Я едва узнаю голос Дымова. — Приступ.
— Не дышит. — Смотрю на растерянное лицо неизвестного мне мужчины. — Не дышит.
«Уложите пострадавшего на твердую прямую поверхность… делать непрямой массаж сердца можно, лишь убедившись, что пострадавший не дышит и у него нет пульса…»
Ладони ложатся на грудь, я даже не успеваю никому объяснить, что собираюсь делать. Просто делаю то, чему когда-то училась, то, что, как надеялась, никогда не пригодится…
— Петра… достаточно. — Сильные руки заставляют остановиться. — Есть пульс.
Поднимаю глаза и вижу перед собой Дымова, с его бледного лица стекают капли воды, глаза, всегда такие спокойные и холодные, сейчас горят лихорадочным светом. Я так и смотрю на него, как под гипнозом, когда меня неожиданно толкают прямо на Дымова. Едва не падаю, но все те же сильные руки ловят меня, поднимая вверх, невольно прижимая к мужскому телу.
— Отойдите! — От грубого незнакомого голоса прихожу в себя и наконец отступаю от Дымова. Над мужчиной, которому я только что делала непрямой массаж сердца, уже склонился медик, откуда-то появились носилки.
— Петра? Вы в порядке? — Вот сейчас я уже узнаю голос Дмитрия. — Вы запустили ему сердце.
— Я-то нормально.
