Автор
На главной вывеске моего нового кабинета висит роскошная картина "Красивый. Богатый. Женатый", а под ней — острый вопросительный знак, вызывая гипнотическую привлекательность этого загадочного места. Внутри тишина словно бы заражает вашему сознанию идеями роскоши и успеха, создавая атмосферу необъятной надежды и шокирующей правдивости....
Похоже, «Красивый. Богатый. Женатый» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Он довольно подмигивает. — У нас будет свидание, ты обещала.
Зашибись логика у пацана!
— Ну ладно. — Смутно представляю себя на свидании с Глебом, но задний ход давать теперь поздно. — Мне пора. Тогда до завтра!
— Я позвоню! — Он отворачивается от меня, и я вижу, как он победно выбрасывает вверх руку с телефоном.
Сажусь в машину и не могу отделаться от ощущения, что он специально это сделал. Дымова и Агнии я уже не вижу у входа в бизнес-центр, зато мимо проезжает знакомый «майбах», который мне наверняка сегодня приснится.
Вместе с его хозяином. Не мой совсем тип мужчины, холодный какой-то, непонятный, но почему-то не отпускает.
Глеб стартует, лихо разворачивается прямо перед «носом» «немца» и с визгом вылетает с парковки.
Пижон! Лукаш так же водил, когда ему было пятнадцать.
Брат старше меня всего на два года. И в детстве он первым оценил, что значит редкое для средней полосы России имя. Это когда ты не Коля и не Саша в детском саду, а Лукаш.
То есть Лук. С грядки.
В первый раз родителей вызвали в садик, когда братцу было четыре: он надел на голову ночной горшок малышу, который назвал его лучком.
Мама мне потом рассказывала, как краснела перед воспитательницей, а папа крепко пожимал руку своему малолетнему наследнику.
В семь лет, когда Лукаш пошел в первый класс, история повторилась, но не с горшком, а с учительской указкой — отдубасил ею одного парнишку за шутки над своим именем.
И снова расстроенная мама и довольный папа.
Уже во втором классе Лукаш был выше на голову всех своих сверстников и шире раза в полтора.
Мой путь к своему имени был более долгим и тернистым.
Петя, Петруша, Петюня, Петруха, Петрович, Петрушка, Петушидзе, Петро, Петюля…
В первом классе я ревела, во втором начала огрызаться, в третьем научилась драться. Папа теперь жал руку мне, а мама предлагала поменять имя.
Я отказалась.
Я — Петра.
К четырнадцати годам это приняли все. Кроме одного человека.
— Привет, Петруш! — Брат ждет меня, подпирая мощным плечом дверь подъезда.
— Привет, лук репчатый.
Я тоже единственная, кому позволено безнаказанно дразнить мастера спорта по боксу.
Лось здоровый! Обхватывает меня ручищами и поднимает вверх на полметра. Как ребенка, ей-богу.
— Поставь на место, балбес! Отлично я. Так тебя люблю, что примчалась сюда, а могла бы быть на свидании с симпатичным парнем.
— Познакомишь? — Лука демонстративно разминает шею.
