Автор
Кто знает, зачем родители всегда меня ждали? Я была замечательно воспитана, но никому из них я и дня не пришлась по душе. В детском саду и школе я всегда оставалась в стороне, время со мной ушло на общие обязанности. Теперь я — красная королева надежды среди черного величия жизни, скрывающейся за обычным одиночеством....
Это было именно то, что ценила я, чего хотел сын и что отказывались принять как выгоду Советники. Мы с сыном победили. И получим за этот брак все, о чем мечтали. Я не понимала только одного: почему мне так тоскливо?
Видя мое настроение, Вильгельм переживал. Но даже он не мог вывести меня из этого странного состояния апатии: я все делала абсолютно правильно, но совершенно механически.
Я вынырнула из собственной тоски примерно за месяц до свадьбы: пришла довольная Софи и попросила меня прибыть на примерку свадебного платья принцессы Мириам и маленькую репетицию.
В гостиной принцессы суетился сильно постаревший мэтр Хольтер. Я давно не видела старика и поразилась тому, как он усох и ссутулился. «Скоро мэтр захочет уйти на пенсию, а жаль. У него хорошая фантазия и отменный вкус. Впрочем, думаю, что в ближайшем будущем при дворе войдут в моду синтайские мотивы в одежде. Все течет, все движется.».
Мириам стояла на невысокой табуретке, а у ее ног возились две швеи, торопливо прихватывая подол на живую нитку.
— Как вам, ваше величество?
Ярко-алый синтайский шелк огнем горел на ее изящной фигурке. Лиф платья был уже готов полностью, а по богатой золотой вышивке щедро рассыпаны крупные и мелкие рубины.
— Красное с золотом изумительно идет вам, принцесса.
Я была абсолютно честна: девушка действительно выглядела по-королевски.
Я смотрела на Мириам, отчетливо вспоминая момент принятия присяги. Тогда я была почти также юна телом, и синтайский алый шелк являлся вызовом всем тем, кто ненавидел и боялся меня. Тем, кто собирался ради собственной выгоды рвать Луарон на части. Тем, кто убил бы меня и детей, если бы только смог. Это был очень острый и яркий момент воспоминаний, и я внезапно поняла, что мне следует одеть на свадьбу собственного сына.
«Следует ввести правило этикета: алая одежда только для коронованных особ. Император Исминори Цин-Гун по-своему мудр, следуя заветам предков. Почему бы не „стащить“ хорошую идею у соседа? В день свадьбы и коронации я потеряю право на обращение „ваше величество“. Я стану „вашим высочеством“. Значит, это непременно нужно подчеркнуть одеждой.
