Автор
Лаверн Первому кажется, что он сдается перед ужасом и безумием. Безвыходная ситуация на ликующем празднике алкоголя и жестокости превращает мир в невообразимую тьму. Каждая строка описывает не только отчаяние, но и подталкивает к соприкосновению со страхами глубоко внутри каждого из нас....
Слишком обычной для дочери Неумолимой.
Мать вела себя подчеркнуто отстраненно, делала вид, что Хести ей вовсе не дочь, впрочем, как и все старшие жрицы, которым довелось привести в Упорядоченное детей. В их Доме заботу о детях брали на себя няньки – престарелые жрицы, сила которых уже угасла. Они были строги, холодны и походили скорее на менторов, чем на заботливых бабушек.
Сперва от Хести требовали куда больше, чем от остальных, а когда поняли, что она не обладает и долей силы Лагосы, просто забыли о ней. Дети не дружили с ней, потому что боялись Неумолимую, взрослые сторонились по той же причине.
Этого не произошло.
Приставленная к Хести Амария относилась к ней снисходительно. К тому времени по замку, расположившемуся на Белом Утесе, уже прокатилась волна слухов о том, что чрево Лагосы Неумолимой породило бездарность. Конечно же, мать была разочарована сильнее прочих – это подорвало ее авторитет среди жриц.
Рыкнув от досады, Хести замотала головой и попыталась сосредоточиться на предстоящей встрече с калекой.
Может ли она доверять ему? Если мальчишка окажется предателем, Верховная казнит ее.
А если он и впрямь решил остановить войну?
Глупый, слабый человек, он не понимает, во что ввязывается. Жертва принесена, земля пропиталась кровью, Столпы вот-вот явят себя, и повернуть назад не сможет никто.
Хести присела на скамью и спрятала лицо в ладонях. Ей не хотелось врать, не хотелось подставлять калеку, не хотелось ввязываться в интриги, которые плела Верховная.
– Хести?
Она вскинула голову и уставилась на калеку. Тот щурился, пытаясь разглядеть ее в темноте.
– Да, – хрипло откликнулась она. – Садись.
Он неуклюже сел, подтянул больную ногу, и Хести заметила, как он поморщился.
– Помочь?
– Если тебя не затруднит.
Ставшим привычным движением Хести положила руки на бедро мальчишки и прощупала напряженную мышцу.
– Это можно исправить.
– И чем мне придется заплатить за это?
– Тебе – ничем. Потребуется принести жертву и…
– Не хочу быть обязанным, – прервал ее калека.
– Даже мне?
Он не ответил, лишь неопределенно пожал плечами.
Глупый. И упрямый.
Изобразив жест силы, Хести сняла спазм и вернулась на скамью. Савьер погладил ногу и криво усмехнулся.
– Иногда боль становится просто невыносимой.
