Автор
Лаверн Первому кажется, что он сдается перед ужасом и безумием. Безвыходная ситуация на ликующем празднике алкоголя и жестокости превращает мир в невообразимую тьму. Каждая строка описывает не только отчаяние, но и подталкивает к соприкосновению со страхами глубоко внутри каждого из нас....
"
"И все это время Зоуи – чистая, светлая, как он думал, Зоуи – спала с его братом.
– Что тебя привело? – лениво потянувшись, спросил Лаверн. Пряди черных волос прилипли к его вспотевшему лбу.
– Ты посылал за мной, – ответил Савьер, старательно отводя взгляд от полуобнаженного брата.
– Точно! – Лаверн ухмыльнулся. – Как видишь, мне не хватило времени закончить некоторые… дела.
– Да, я вижу, – голос Савьера дрожал от напряжения. – Может, ты все-таки оденешься?
– Как там тебя? – Лаверн повернулся к девице.
– Зоуи, мой господин.
– Уйди, Зоуи. Но, – Лаверн провел рукой по заметной округлости ее груди, обтянутой тонким одеялом, – возвращайся вечером.
Савьеру пришлось дождаться, пока она выпутается из одеяла и дрожащими руками натянет одежду. Ему не нравилось то, что он видел. Прежде ее тело привлекало его, порой он мечтал о нем и о ласке, которую могла подарить ему Зоуи, но теперь…
Когда их оставили наедине, Савьер не выдержал и злобно бросил:
– У тебя есть жена.
– И что с того? – Лаверн поднялся с постели, простыня упала, и он остался совершенно голым.
– Она себе такого не позволяет.
– И не должна, она ведь женщина.
Лаверн подошел к небольшому круглому столику и налил себе вина.
– Может, ты все же оденешься? – повторил Савьер, указав тростью на брата.
– Тебя смущает моя нагота? – удивился Лаверн.
– Мы не варвары, чтобы ходить по дому и потрясать своими… своим…
Лаверн расхохотался, нехотя накинул на плечи халат и затянул пояс. Щеки Савьера пылали. Он сжал ручку трости и сцепил зубы, чтобы не сказать лишнего.
– Ты выглядишь так, будто вот-вот взорвешься. – Лаверн сел в кресло и указал на такое же, стоящее напротив. – Сядь и выпей вина.
Савьер доковылял до него и с облегчением сел. Способности Хести хорошо снимали боль, но сегодня они еще не виделись.
– Что скажешь?
– О чем? – Савьер принял протянутый бокал и нехотя пригубил вино.
– О девушке.
– Элинор намного красивее, – сквозь зубы произнес Савьер.
– Элинор – проклятая бесчувственная статуя, – фыркнул Лаверн.
Савьер поперхнулся вином и закашлялся. Брат подался вперед и похлопал его по спине.
– Она не издает ни звука, – заговорщицким тоном сообщил Лаверн. – Лежит и смотрит в потолок.
– Может, ты делаешь что-то не так? – запальчиво спросил Савьер, пытаясь отстоять честь Элинор.
– Можешь спросить у этой служанки, все ли правильно я делаю. – Лаверн хищно улыбнулся. – Эти деревенские женщины такие… мягкие.
