Автор
Лаверн Первому кажется, что он сдается перед ужасом и безумием. Безвыходная ситуация на ликующем празднике алкоголя и жестокости превращает мир в невообразимую тьму. Каждая строка описывает не только отчаяние, но и подталкивает к соприкосновению со страхами глубоко внутри каждого из нас....
– Прежде мне не позволяли. Кормушкой всегда был я.
– Кормушкой?
– Тет питалась моей сущностью, а я мог рассчитывать только на ее кровь.
– И тебя это устраивало? Ваши… отношения были довольно странными, – заметила Ромэйн.
– Между людьми все не так? – Хэль приподнялся на локтях и посмотрел на нее.
– Иногда. Не всегда, – поспешно ответила она. – Людям вроде меня приходится жениться, чтобы укрепить связи между Домами. Про любовь при этом никто не говорит.
– Связи между Домами? Звучит очень скучно. – Хэль хмыкнул.
Ромэйн тихо рассмеялась.
– Что? Люди пугают друг друга ужасами Фаты, но даже там все не настолько жестоко!
Не выдержав, Ромэйн расхохоталась. Еще несколько мгновений Хэль отчаянно пытался сохранить серьезность, но вскоре тоже рассмеялся и снова улегся на песок.
– У вас такая короткая жизнь, – посерьезнев, сказал он, – а вы тратите ее на такие глупости.
– Разве не в этом суть круговорота жизни и смерти? – спросила Ромэйн.
Она легла рядом с Хэлем, подложила руку под голову и всмотрелась в его лицо.
– Круговорот жизни и смерти? Людям никогда не познать его, – отмахнулся он. – Демоны выходят из кровавого моря тел, живут до тех пор, пока кто-то более сильный не поглотит их, а после возвращаются в море тел – вот что такое круговорот жизни и смерти.
– Хочешь сказать, что демоны перерождаются? – Ромэйн удивленно уставилась на него.
– Конечно. Но таким, каков я сейчас, я не буду уже никогда. Халахэль умрет, но из его плоти появится кто-то другой.
Хэль повернулся на бок и теперь смотрел на нее в упор.
– Расскажи, – попросила Ромэйн, придвигаясь ближе.
– Знаешь, что поразило меня в людях, когда я только явился в Упорядоченное?
– М?
– Желание все записывать.
Ромэйн пихнула Халахэля в плечо, тот притворно охнул и улыбнулся.
– Демоны ничего не записывают. У нас нет летописей, нет истории, прошлого для нас не существует. Поэтому никто не знает, что такое кровавое море тел и откуда оно взялось. Точно известно лишь одно: мы все появляемся из него. Кроме мелких уродов вроде ламий – их порождает безразмерная утроба Эмпусы, – добавил он, скривившись.
