Автор
Лаверн Первому кажется, что он сдается перед ужасом и безумием. Безвыходная ситуация на ликующем празднике алкоголя и жестокости превращает мир в невообразимую тьму. Каждая строка описывает не только отчаяние, но и подталкивает к соприкосновению со страхами глубоко внутри каждого из нас....
– Как вам еда? – натянуто спросила она.
– Очень вкусно, – в тон ей ответил Савьер. – Вы простите меня, если я пойду отдыхать? Моя нога…
– Конечно! – тут же воскликнула Элинор. – Я не должна была вас задерживать.
– Пустяки.
Савьер встал, опираясь на трость, и медленно вышел из столовой. В душе поселились скверные предчувствия, а мыслей в голове было так много, что ему казалось, будто из ушей вот-вот повалит пар.
Что же теперь делать? Лучше бы Лаверн ничего ему не рассказывал! Как ему жить, зная, что он может остановить войну, и бездействовать, защищая ни в чем не повинную Элинор и ее ребенка?
Савьер остановился перед лестницей и устало потер глаза.
Глава 11
К границе с землями Убывающих Лун они подошли ночью. Солдаты долго обсуждали что-то со стражниками, начал накрапывать дождь, через мгновение превратившийся в сильный ливень.
Ромэйн вымокла до нитки и сжалась в комок, пытаясь согреться.
– Я бы обняла тебя, но мои руки связаны.
– Н-ничего. – Ромэйн выдавила из себя улыбку. – Не у-умру.
– От холода умереть как нечего делать, – ввернул Ливр. – Помню, как-то мы отправились зимой на охоту. Мой двоюродный брат перебрал и…
– Мы все тогда перебрали, – вмешался Барниш.
– Ну да, твоя правда. Никто не заметил, что бедняга Оган пропал. А наутро нашли его в снегу со спущенными штанами. Так и не поняли, как он умудрился…
– Отлить вышел, что тут сложного, – проворчал Барниш, – упал, а подняться не смог.
– Хорошее было вино! – возмутился Ливр.
– Ага, а померший через два дня Густав?
Мужчины принялись спорить. Ромэйн хмыкнула и попыталась обхватить себя руками, но веревки не позволили ей этого сделать. Она с тоской посмотрела на одетых в теплую форму солдат и поежилась.
– Эй, парнишка!
Она вскинула голову и увидела нависшего над ней офицера.
– Я думал, что ты ребенок, – пробормотал он. – В любом случае на, держи.
Он накинул на ее плечи уже порядком промокший кусок парусины, которая шла на палатки, и отошел в сторону. Удивленная, Ромэйн даже не поблагодарила его.
– Давай я накрою и тебя, – предложила она Фэй.
– Мне ничего от них не нужно, – проворчала та.
Ее волосы намокли и отяжелели, выбившиеся из кос пряди прилипли к лицу.
