Автор
Ступеньки веранды казались бесконечными под накрепко закрывшимся окном. Стас расправил плечи и вздохнул, окидывая взглядом зелени дачных участков, где каждый сезон наполнялся смыслом и теплом дружбы. В последний раз перед закрытием сезона он собирался приготовить шашлыки — обычай, который сопровождал каждый год, а вот друзья не всегда соглашались на эту традиционную встречу под открытым небом....
Потом пошел на кухню, неся в руках малиновый торт, который Маше очень нравился. Нагрел воду, заварил себе чай и отправился на балкон, чтобы покурить и понаблюдать за дорогой: а вдруг мелькнет на ней знакомая фигурка?
Маша вернулась через полчаса после него. Гуров взглянул на часы. Слишком рано для возвращения из театра. Или все-таки забежала туда? Но Маша, заметив выражение его лица, с порога заявила хорошо поставленным голосом, что на работу не ходила.
– Встретилась с Наташей, побродили по набережной.
– Это по какой же?
– Тараса Шевченко.
– О как, – удивился Гуров. – Мне завтра в ту же сторону ехать. И каким ветром вас туда занесло?
– Спонтанно вышло. Наташа пригласила, она там недалеко по делам была. Побродили там, потом вышли на Кутузовский и неспешно дошли до Киевского вокзала. Ну а потом уже на метро и по домам.
– Просто гуляли? – не поверил Гуров.
– Просто так. И это было прекрасно, Лёва. Мы с тобой давно по городу не бродили.
Маша зашла на кухню, открыла холодильник.
– Малиновый тортик, – умилилась она. – Ты ж мой хороший.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил из коридора Гуров, убирая Машину куртку.
– Вполне. Поэтому завтра собираюсь в театр. Кофе или чай?
– Давай кофе. Чай я уже пил.
Вечер незаметно перетек в ночь. Гуров и Маша устроились на диване перед телевизором, который толком и не смотрели. Он всегда играл роль фона, под него было удобно молчать или разговаривать.
Прошедший день не отпускал Льва. Вроде бы и не произошло ничего противоестественного.
