Катершванц – благородная фамилия, они даже в родстве с фок Варзов. Мне про них говорил эр Август.
– Удачно вышло, что у них дела. С нами твои бароны ехать не могли. Ты догадываешься, кто нас ждет?
2
Штанцлер выглядел ужасно – бледный, отечный, под глазами мешки. Было видно, что кансилльер нездоров и очень, очень устал. Дику стало страшно – если со стариком что-то случится, Талигойе не воскреснуть, это знали все Люди Чести. Видимо, мысли юноши отразились на его лице, потому что эр Август делано засмеялся.
– Не все так плохо, как ты думаешь, Дикон. Садись, нам есть о чем поговорить. Ты, я вижу, по-прежнему не научился скрытничать.
– Научился, – расплылся в улыбке Дик, – но я так рад вас видеть…
– Арамона тебя еще не доконал?
– Нет.
– Но пытался?
– Да! Он меня обвинил в том, что на самом деле я – граф Медуза.
– Ты меня удивляешь. Что за Медуза, я не знаю такой фамилии. Кто это?
– Суза-Муза, – пробормотал Дик, понимая, что несет чепуху. – Эр Август, на самом деле граф никакой не граф, а кто-то из унаров. Он придумывал всякие смешные штуки и подписывался «граф Медуза». Видели бы вы, как Арамона бесился!
– Представляю, – довольно холодно сказал кансилльер. – Мальчишки! Всегда найдете, как нашкодить, хоть небо на землю падай. И кто же оказался шутником?
– Не знаю… Арамона объявил, что я, но это он со злости.
– Как же тебе удалось доказать свою непричастность? Что удалось, я вижу, иначе ты бы, к радости Дорака, уже был в Надоре.
– А… Кроме меня, признались еще пятеро.
– То есть? Странные дела творятся в Лаик… И что, никого не тронули?
– Ну… Сперва нас заперли в Старой галерее, мы видели призраков, там не только монахи… Потом пришел отец Герман и велел всем идти по своим комнатам. Ночью Паоло со священником уехали, а остальным ничего не было.
– Я что-то плохо соображаю. Ты видел призраков, и они не были монахами?
– Вы никогда не поверите…
– Поверю. Рассказывай.
– Это целая процессия… Сначала – аббат с совой, потом и правда монахи, по двое… За ними рыцари и унары, а в самом конце – отец и я.
– Не может быть! – И так измученный, кансилльер на глазах постарел лет на пять. – Этого просто не может быть! Тебе наверняка приснилось.
– Мы все видели, – словно извиняясь, прошептал Дик, – только немного по-разному. Отца и себя видел только я, Арно говорит, последним шел кто-то из Эпинэ.
– А остальные?
– Йоганн с Норбертом – герцога Ноймаринен, Альберто с Паоло только монахов.
– И они в самом деле шли по двое?
– Кроме аббата и последнего монаха. И еще все время колокол звонил.
– Опиши мне рыцарей."
"– Ну, они очень разные, кто-то старый, кто-то молодой, богатые, бедные и одеты по-всякому. Первые как во времена узурпатора, а последние по-нашему.
– Это все?
– Нет.