– Вы подтверждаете свою ставку? – уточнил Эстебан. Ричард кивнул, упали и покатились по столу кости, и Баловник стал собственностью Колиньяров. Дева Удачи и не думала обращать свой взор на Повелителя Скал. У него больше не было ничего, оставалось встать и выйти. Дикон так и поступил, но, когда он поднимался из-за стола, его глаза встретились с глазами Эстебана.
– Ваша ставка, герцог.
Ричард понимал – то, что он творит, даже не глупость, а подлость и предательство по отношению ко всем – матери, Эйвону, эру Августу, отцу, – но он сорвал с пальца родовое кольцо и бросил на стол.
3
Без денег какое-то время он протянет – кров, пищу и одежду оруженосцу дает его эр. Правда, теперь никуда не сходишь, даже к кузену. Видеть Наля после вчерашнего Дик не мог, юноша и сам понимал, что натворил, выслушивать нотации и жалобы было для него слишком. Реджинальд был кругом прав, но, закатные твари, зачем он при всех лез с советами?! А теперь лакей «навозника» станет ездить на надорском коне, a сам Эстебан – щеголять кольцом Повелителей Скал. Это увидят все – кансилльер, который обязательно напишет матери и Эйвону, Ворон и… королева."
"Эр Эстебана – комендант Олларии, ему постоянно приходится бывать при дворе, у комендантского оруженосца будет возможность похвастаться выигрышем. Нужно что-то делать, но что?! Денег на выкуп не было и не предвиделось. Украсть? Воровать Ричард не умел, и потом, все было бы слишком очевидно. Вызвать Эстебана? Убить или погибнуть самому и разом со всем покончить…
Дикон думал всю ночь и весь день, однако ничего не надумал. Единственным разумным выходом было попросить помощи у кансилльера, но признаться презирающему игру Штанцлеру в проигрыше было трудно. Когда настало время одеваться для поездки во дворец, Дикон вовсю представлял, как умирает от удара вражеского кинжала, прикрыв собой королеву или кансилльера, и на этом его горести заканчиваются. Тем не менее пришлось надевать ненавистный синий колет и приводить в порядок как всегда вставшие дыбом волосы. Кое-как уняв непокорные вихры, Дикон старательно изобразил перед зеркалом презрение ко всему сущему, сбежал по лестнице и предстал пред очи своего эра.
Алва, чем-то угощавший Моро, приветствовал оруженосца злой кошачьей улыбкой.
– Добрый день, юноша. Не могу выразить, сколь я растроган вашим непротивлением, но вы поняли мои слова слишком буквально. Ваш короткохвостый никоим образом моих конюхов не обременял. Вы вполне могли его оставить.
Дикон вспыхнул до корней волос. Не хватало, чтобы Рокэ принял его за мелкого угодника, способного расстаться с надорским жеребцом из-за прихоти эра.
– Я проиграл Баловника в кости! Я никогда бы в жизни…
– Это меняет дело, – согласился Алва.