Я полагаю, нам с графом пора вернуться к игорному столу. Не правда ли, Людвиг? Вы, видимо, несколько переоценили свой голод?
– Видимо. – Килеан пригубил вина и поднялся. – Что ж, герцог, продолжим. Я зря состязался с вами в тонто, вы же у нас великий стратег, но во вьехарроне все равны.
– Вы так полагаете? – поинтересовался Рокэ, поправляя кружева.
– А вы нет?
– Не верю в равенство и никогда не верил. Валме, вы не будете столь любезны бросить монетку? Вы по-прежнему ставите на решку, граф?
– Я стараюсь не менять своих принципов.
– Похвально. Я тоже, ведь нигде не сказано, что можно менять то, чего нет и не было… Благодарю, Валме. Что ж, на сей раз сдавать мне.
Игра была другая, но игроки остались прежними. Рокэ был спокоен, его противник через раз зарывался и проигрывал, хоть и понемногу. В пятом часу утра комендант Олларии был должен Первому маршалу девять сотен таллов. Сгрудившиеся вокруг стола зрители понемногу разбрелись, но с десяток самых стойких во главе с Салиганом еще чего-то ждали.
– Предлагаю не больше трех партий и перемирие. – Людвиг явно начинал клевать носом.
– Извольте, – с готовностью согласился Рокэ.
– Снимайте.
– Прошу. Мои девятьсот.
– И еще десять. Ваше слово?
– Меняю.
– Следом.
– Мои двадцать.
– Отвечаю.
– Меняю еще раз.
– При своих и еще двадцать.
– Отвечаю.
– Раскрываемся.
– Извольте.
На синее сукно легли карты. Король, королева и рыцарь Волн у Рокэ, королева и принц Скал у закусившего губу Людвига. Тридцать восемь против двадцати пяти. Килеан угрюмо бросил:
– Ваши девятьсот сорок.
– Мои. Сдавайте, сударь.
Людвиг перетасовал колоду и протянул Рокэ:
– Снимайте.
– Готово. Сударыня! Вам плохо?
Баронесса, тяжело дыша, вцепилась в край стола.
– Ничего… Все в порядке.
– Валме, – Алва казался взволнованным, – отведите даму к окну. Мы сейчас освободим вас от своего присутствия.
– Играйте, – прошептала Марианна, опускаясь в кресло, – со мной все в порядке. Играйте…
– Килеан, – вспомнил Рокэ, – помнится, вы всегда носили при себе ароматическую соль. Возможно, она поможет баронессе еще какое-то время перенести наше общество.
– О да, – заторопился Людвиг, доставая позолоченный флакон, – я счастлив оказать услугу нашей прекрасной хозяйке.
– Благодарю вас… – щеки баронессы были совсем меловыми, – мне уже лучше, не стоит беспокоиться… Вставать во время игры – дурная примета.
– Ричард, возьмите у господина Килеана флакон.
Пальцы Килеана были горячими, ручка Марианны – ледяной. Ей на самом деле было очень плохо, но она не ушла. Впрочем, осталось всего две партии. Людвиг сдал карты. Рокэ открыл свои первым, граф за ним.
– Мои девятьсот сорок.
– Отвечаю. – Понять по лицу Алвы хоть что-то было невозможно. – Меняем?
– Пожалуй.
– Мои.
– Еще десять.