Переосмысление классических литературных архетипов и романтических клише. Автор раскрывает скрытые мотивы знакомых нам персонажей: кардиналов и королев, принцев и красавиц. За привычными образами открываются неожиданные глубины человеческой природы, страстей и противоречий, разрушающих миф...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Красное на красном» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Переосмысление классических литературных архетипов и романтических клише. Автор раскрывает скрытые мотивы знакомых нам персонажей: кардиналов и королев, принцев и красавиц. За привычными образами открываются неожиданные глубины человеческой природы, страстей и противоречий, разрушающих миф...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Переосмысление классических литературных архетипов и романтических клише. Автор раскрывает скрытые мотивы знакомых нам персонажей: кардиналов и королев, принцев и красавиц. За привычными образами открываются неожиданные глубины человеческой природы, страстей и противоречий, разрушающих миф...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Обиженный, но преисполненный чувства долга кузен ждал родича на улице, дабы проводить к графу Штанцлеру, который желает видеть Ричарда в своем особняке.
То, что эр Август позабыл о своей обычной осторожности и открыто приглашает к себе, повергло юношу в уныние. Дик не сомневался, что ничего хорошего это ему не сулит, и оказался прав. Ричарда встречал не добрый пожилой человек, а холодный и недоступный вельможа, рядом с которым невольно чувствуешь себя провинившимся щенком.
– Проходите, герцог, – произнес кансилльер, поднимая голову от бумаг, над которыми работал, – и садитесь.
– Эр Август…
– Ричард Окделл, прошу вас так меня больше не называть.
– Но…
– Я не предполагал, что вы опуститесь до того, чтобы проиграть фамильное кольцо и броситься за помощью к герцогу Алва.
– Я не просил его ни о чем.
– Вот как? Выходит, он узнал обо всем сам?
– Я… Он спросил, где моя лошадь…
– Вы проиграли перстень, коня и деньги, которые мать и граф Ларак отрывают от себя и ваших сестер. И кому? Как вас вообще угораздило сесть играть с маркизом Сабве? Вы хоть понимаете, к чему это привело?
– Ну…
– А привело это вот к чему. – Штанцлер резко оттолкнул от себя документы. Один свиток упал на ковер, но кансилльер на него и не взглянул. – Человек Чести, наш друг, друг вашего отца опозорен. И кем?! Алвой. Вы думаете, маршал решил вам помочь? Нет, он использовал вашу глупость, чтобы не сказать иначе, и свел старые счеты с графом Килеаном-ур-Ломбахом, да и со всеми нами заодно. Заявиться в дом куртизанки, вынудить Килеана поставить на кон фамильную ценность, выиграть ее и потребовать вместо выкупа кольцо Окделлов. Все, кто это видел, не сомневаются, что ваше кольцо и лошадь были у Людвига! Про Эстебана никто не знает, Алва повернул все так, словно Килеан обыграл сына своего друга, а Ворон вынудил мерзавца вернуть выигрыш.
– Но он же… вернул.
– Он бы и так вернул, догадайся вы прийти ко мне и честно во всем признаться. Мы нашли бы управу на Эстебана, и никто ни о чем не догадался бы. Кстати говоря, вы знаете, что Алва никогда не проигрывает?"
"– Но… Разве такое возможно?
– Представьте себе.
– Он же никогда не играет.
– Ворон не играет именно потому, что по натуре он игрок. Зачем бросать кости, зная, чем все закончится? Алве подавай риск, а золота у него хватает. Это земли Людей Чести разоряют поборами и постоями, а в Кэналлоа король не Фердинанд, а Рокэ, не говоря уж о том, что к его услугам королевская казна.
– Алва знает «кошачье слово»?[98]
– Может, и знает. Только не советую его спрашивать.
– Эр Ав… Господин Штанцлер… Это же бесчестно – все время выигрывать.
– Я бы предпочел, чтобы Ворон обирал желторотых юнцов вроде вас, но он предпочитает другие игры. Будьте с ним поосторожнее.
– Я помню, кто убил моего отца!
– Надеюсь.
