"
"– Серьезно, куда ты его дел? – громко продолжала Настя, не сводя с Зарецкого прищуренных глаз. – В сумке нет, в джинсах нет, на диване нет.
«Уйди», – одними губами прошептал он.
– Кто с тобой? – насторожилась Полина. Она отлично слышала голос Насти.
– Зарецкий! – повысила голос Настя. – Мне пора уходить.
– Кто это, Ярик? Кто с тобой?
Парень поморщился. Всю вину перед Полиной перекрыла злость к Насте.
– Никого, – сказал он. – Вернее, я у друзей. И тут много людей.
– Ты мне лжешь, – вдруг совершенно спокойным голосом произнесла Полина. – Кто с тобой? Девушка?
– Нет никакой девушки, – раздраженно отвечал Ярослав.
– Скажи мне правду, – прошептала Полина.
– Я говорю правду, – метнул растерянный взгляд на Настю парень.
На губах появился вкус малины и лимона. Голову сдавило обручем. Дыхание стало глубже и чаще.
Ему показалось, что где-то далеко, за пределами этой квартиры, этого дома и даже улицы, разносится громкий голос Полины:
«Скажи мне правду».
«Мне – правду».
«Правду».
Его голова закружилась, и Яр схватился за стену одной рукой, боясь упасть. Второй он держал телефон, который, казалось, стал куском обжигающего льда. Лед таял, и капли замерзшими тонкими змеями стекали по запястью на предплечья и норовили заползти на грудь, поближе к сердцу.
«Правду, Ярослав. Я не для того нашла тебя, чтобы ты лгал».
Яр прислонился к стене, тяжело дыша и впав в состояние полузабытья.
– Прости меня, – покорно выдавил он. – Я с…
Настя, повинуясь странному непонятному порыву, вдруг выхватила телефон из рук Ярослава, отключила и отбросила на столик около зеркала. От браслета на ее руке шел пульсирующий жар.
Она сама не понимала, что делает – ее будто подменили. И вместо Насти – обычной земной девушки, вчерашней студентки, а ныне аспирантки и журналиста, появилась другая Настя – прозрачная, сотканная из облаков, сильная и знающая все наперед.
Эта другая Настя, в чьих пшеничных распущенных волосах потерялись лучи солнца, появилась всего на миг. Но этого хватило.
«Что ты делаешь? Кто ты? Он мой!»
Девушка обняла Ярослава, крепко обхватив руками, – горячий браслет касался его спины. И постепенно наваждение исчезло.
Растаяло, как снег под солнцем.
«Он мой!» – и крик потонул в тишине.
Обессилевший Ярослав обнял Настю (в который раз за последние десять часов?) и уткнулся горячим лбом в плечо. Сколько они так стояли – и сами не знали. И оба не понимали, что происходит.
– Доброе утро, – раздался позади уверенный женский голос, и только тогда они оторвались друг от друга.
За их спинами стояла статная русоволосая женщина в изящном кардигане с этническим мотивами и простых джинсах – Инесса Дейберт, мать Вана. Взгляд ее был несколько озадаченным, но на губах играла тонкая улыбка.