– Ты чего, Насть? – спросил Дан, удивленно глядя на меня.
Я молча прошла мимо него в свою комнату и закрыла дверь.
Ярость наконец достигла своего апогея, и я с тихим криком смахнула все, что было на столе. Аккуратно сложенные книги, конспекты, канцелярия, горшок с единственным на весь дом цветком – все полетело на пол.
Реальность стерлась.
– Насть, – постучался в дверь Дан. – Ты в порядке?
У меня не было сил сказать ему «да» – я знала, что могу просто сорваться и кричать, кричать, кричать. Я лишь в бессильной злости ударила обеими руками о стену – боль помогала прийти в себя. А потом еще раз, и еще, и…
Даниил ворвался в комнату и схватил меня за оба запястья. Его руки были на удивление сильными, хватка – почти железной. А глаза – обеспокоенными.
Вырваться я не смогла, да и не особо пыталась.
– Хватит, – сказал Даниил тихо. – Хватит, Настя. Ты с ума сошла?
Я помотала головой. Его голос приводил меня в себя.
– Пойдем, – потянул он меня на кухню. Там, как маленькую, усадил за стол и сделал травяной успокаивающий чай с медом и имбирем. И внимательно следил, чтобы я его выпила – весь, до капли.
Стало легче. Ярость отпустила, взмыла в небо, злорадно хохоча и обещая вернуться.
Таких приступов гнева у меня не было давно – с того счастливого времени, когда я сбежала из родного дома.
– Спасибо, – хрипло сказала я. – Не понимаю, что со мной.
– Глупо, Настя, – произнес Дан. – Очень глупо.
– В смысле? – не поняла я.
– Если тебе хочется кричать – кричи. Если хочется плакать – плачь. Но зачем бить себя?.. Глупо.
– Извини, – вымученно улыбнулась я. – Просто плохой день.
И ночь.
Или ночь была слишком хорошая?..
– Что случилось? – прямо спросил друг.
– Некоторые проблемы, – уклончиво отвечала я. Не хотелось портить настроение и Даниилу. То, что сейчас он был таким серьезным, смущало.
– Ты не железный человек, Мельникова, – укоризненно посмотрел мне в глаза Дан. – Я никогда не видел, чтобы ты плакала. Думаешь, это нормально?
– Слезы – признак слабости? – пошутила я. Но не думала так.
– Слезы – признак того, что ты еще жив, – живо отреагировал друг. – Ты не доверяешь мне.
Он не спрашивал – утверждал.
– Доверяю, – спокойно подтвердила я, почти полностью придя в себя. Имбирь на губах горчил.
– Иначе бы сказала, что произошло. Нет, не думай, что я хочу что-то выпытать у тебя, Мельникова, просто обидно, что ли. Когда слишком много тайн – это тяжело, – вдруг признался он и похлопал себя по груди. – Давят.
– У тебя есть тайны?
– Как и у тебя.
– Новый парень? – спросила я, вновь пытаясь перевести все в шутку. А Дан вдруг рассмеялся – весело, искристо, звонко. Только глаза его не смеялись.
– Неужели девушка? – удивилась я.