Сам Зарецкий сладко спал рядом, трогательно подложив ладошки под щеку. Я вздохнула и поправила сползшее с его обнаженного плеча одеяло – было прохладно из-за слегка приоткрытого окна.
Я чувствовала себя странно. Нет, голова больше не кружилась и не пылала жаром, как ночью, я даже порядком озябла во время сна. Зато в теле появились крайне необычные ощущения, которые накрывали его мягкими теплыми волнами снизу вверх, заставляя напрягаться мышцы пресса. Кроме того, сердце стало биться чуть чаще, и дыхание стало более глубоким. Тотчас вспомнились обрывки сна, где я целовалась с Зарецким, и ощущения заиграли новыми красками, более яркими и болезненными, заставляя меня от неожиданности прикусить губу.
Заподозрив неладное, я села, откинула от себя одеяло, опустила взгляд вниз и простонала. Только не это. Нет, нет, нет. Утренний сюрприз. Я так этого боялась!
Идиотское мужское тело! Извращенец Зарецкий!
Я глубоко выдохнула, чтобы не заорать, и запрокинула голову назад, опираясь на вытянутые руки. Что теперь делать?..
Может быть, посмотреть в Интернете, как в таких случаях поступают мужчины?
Успокойся, Настя, это просто физиология, не более. Ты справишься.
Хотелось рыдать и орать одновременно. Но все, что я смогла, это лишь стукнуть кулаком по постели. Непонятное желание не пропадало, лишь усиливалось. Рука инстинктивно дернулась вниз, но я тотчас вернула ее на место.
– *Запрещено цензурой*! – громко и отчетливо сказала я.
– Ты чего? – проснулся Зарецкий. Голос его был хриплым после сна. А глаза – непонимающими.
Я молча вытянула руку вперед и опустила указательный палец вниз, гневно смотря в окошко и понимая, что силой воли это странное чувство, плавно нарастающее все сильнее и сильнее, не убрать. Нужны другие способы.
Зарецкий сразу все понял. Он то ли смутился, то ли развеселился, то ли и то, и другое вместе.
– А-а-а… Ты только не переживай, – как-то глупо улыбнулся Яр, садясь рядом. Взлохмаченные волосы рассыпались по плечам и спине. Опять его расчесывать…
– Я тебя ненавижу, – прошептала я, пытаясь сконцентрироваться на странных чужих ощущениях. Нельзя сказать, что они были неприятными, но это ужасно смущало. И его понимающий взгляд – тоже. Это было… слишком личное.
– Да ладно тебе, Курощуповна. Просто солнышко встает и… В общем, весь мир встает, – нес какую-то чушь Ярослав, все так же криво улыбаясь. – Но ничего, ты переживешь. Да? Я тебе скажу, что нужно сделать. Это прикольно, кстати.
В его голосе звучала непонятная гордость. А я лишь мысленно простонала.
– И нормально. У любого парня спроси, – пожал он плечами. – Просто физиология, как ты любишь повторять. Не надо из меня непонятно кого из своих мыслей делать!
– Я не делаю, – проскрипела я.