Автор
Сидел в кафе с закинутой ногой на столе, постукивая тонкими пальцами по нему. Уже вторая чашечка эспрессо – раньше не любимая, но теперь почти священная для Яру. Каждый кофе придавал ему новую энергию и мысль, как бы ни уставал он в этот жаркий день.
Он не проявлял ко мне теплоты и нежности – был равнодушен к детям, и максимум, на который был способен – подарок на день рождения, выбранный для каждого из племянников личным помощником. Но при этом меня всегда тянуло к нему. Хотелось взять его за руку или залезть к нему на колени. Обнять. И когда я видела Тимофея, мне хотелось улыбаться. Уже потом ко мне пришло осознание того, какой он человек на самом деле – холодный, пустой, чужой. Я даже побаиваться его стала. Но тогда… Тогда мне очень хотелось, чтобы он оказался моим отцом.
Я, девятилетняя, играла Клементи, готовясь к техзачету, когда мимо проходили отец и дядя. Тимофей остановился и поправил меня. Он легко положил пальцы на черно-белые клавиши фортепиано и сыграл тот отрывок, который у меня не получался, сказав, что стоит обратить внимание на оттенки. Я и не знала, что он умеет играть, и для меня это было большое открытие.
– Клементи, сонатина до мажор, – произнес дядя Тим, словно вспоминая собственное детство.
– Мы опаздываем, – поторопил его отец.
– Продолжай заниматься, – сказал дядя Тим, и они ушли.
Спустя несколько лет, когда мне уже исполнилось двенадцать, случилось так, что я оказалась в его машине – поздно вечером он вез меня домой с долгих похорон кого-то из родственников, потому как в машине отца мне не нашлось места, даже уже и не помню почему. Зато я хорошо запомнила, как сидела рядом с дядей на переднем сиденье, пристегнувшись и глядя то вперед, на мокрую от дождя дорогу, то на Тимофея.
Не знаю, зачем он купил мне это все. И не знаю, почему это так запомнилось. Глупые далекие моменты из жизни, которую я не могу назвать своей.
