Он думал: неужели такой же ледяной ужас, дурное предчувствие, которое охватило его во время разговора с Хелен, испытывали жители Нижнего Мира всякий раз, когда их допрашивали Сумеречные охотники? С другой стороны, он мог понять Хелен, которая намекала на его связи с сектой. Алек на ее месте тоже подозревал бы любого. Алек слишком хорошо знал, что предателем может оказаться кто угодно – как, например, его учитель, Ходж Старквезер, который переметнулся на сторону Валентина во время Смертельной Войны. К тому же, подозрения Хелен были вполне обоснованны: ведь он, в конце концов, солгал ей – по крайней мере, утаил важную информацию. Вспоминать о том, что он солгал Сумеречным охотникам, которые были на одной стороне с ним, было ужасно. Он чувствовал себя предателем.
Но он чувствовал бы себя еще хуже, если бы из-за его доверчивости или наивности Магнус попал в беду. Конклав должен был защищать таких, как Магнус, а не угрожать им. Алек всегда верил в закон, но теперь он считал, что если Закон не ограждал Магнуса от неприятностей, то Закон следовало изменить.
В этом мире Алек безоговорочно доверял, наверное, лишь шести людям, и одним из них был Магнус. Он просто не ожидал, что доверие и любовь к кому-то может привести к таким осложнениям.
Если бы только он мог найти Магнуса! Он не думал, что такое возможно, но в палаццо сейчас было еще больше народу, чем несколько часов назад, когда они приехали сюда.
Алек долго поднимался по бесконечным лестницам и, наконец, добрался до длинного каменного балкона, который опоясывал бальный зал на уровне второго этажа. Балкон вполне подходил для того, чтобы наблюдать за всеми участниками вечеринки сразу. Ему понадобилось лишь один раз обойти зал по периметру, прежде чем он заметил Магнуса, который танцевал внизу, в толпе жителей Нижнего Мира и простых людей. Увидев Магнуса, Алек, наконец-то, почувствовал, как спало напряжение. До знакомства с Магнусом Алек не знал, сможет ли он когда-нибудь полностью расслабиться, стать самим собой, быть абсолютно счастливым. А потом появился Магнус, и то, что казалось невероятным, невозможным, стало возможно. Всякий раз при виде возлюбленного Алек испытывал нечто вроде небольшого потрясения, и лицо Магнуса дарило Сумеречному охотнику слабую надежду на то, что все еще будет в порядке – когда-нибудь.
Вдоль двух стен бального зала тянулись ряды огромных арочных окон; сейчас окна эти были открыты, и со стороны дворец напоминал золотую шкатулку, сиявшую на фоне черного бархатного неба, а у подножия этой «шкатулки» плескалась блестящая черная вода. Пол бального зала был голубым, как озеро летним днем. Под потолком мерцал звездный оркестр, а люстры походили на каскады падающих звезд, и фейри качались на них, как на качелях.