В глубинах забытого древнего монастыря скрываются силы невероятной мощи. Здесь живут потомки древних колдунов, хранившие тайны красных свитков магии. Прикосновение к одной из этих свиток может изменить судьбу не только владельца, но и всей планеты.
– Если она узнала об этом, то, может быть, эти сведения попали к кому-то еще, – вмешался Алек. – Возможно, именно поэтому «Рука» хочет устранить тебя, Магнус."
"– Возможно, – пробормотал Магнус. Теория была вполне приемлемой, однако ему по-прежнему не давали покоя провалы в памяти. Его охватил холодный, липкий страх: он мог сделать много такого, что заставило бы «Багровую Руку» обратиться против него.
Шинь Юнь, судя по всему, не заинтересовало это предположение.
– Я следила за тобой в Париже, наблюдала за твоими действиями, а затем, на Сумеречном базаре, решила переговорить с тобой, и на меня напал Охотник.
– Я хотел защитить Магнуса, – сказал Алек.
– Понимаю, – ответила Шинь Юнь. – Ты хорошо сражался.
Последовала короткая пауза.
– Ты тоже, – отозвался Алек.
Итак, лидеру «Багровой Руки», кем бы он ни был, стало известно об их намерениях. Магнусу отчаянно захотелось очутиться где-нибудь в безопасном месте. С Алеком. Ему хотелось, чтобы все это поскорее закончилось.
– Давайте закажем еще одну бутылку, – предложил он, делая знак бармену, – и отметим начало нашего сотрудничества.
На стойке перед ними появилась новая бутылка, и бармен разлил вино. Магнус поднял бокал.
– Ну что ж, – произнес он, слегка улыбаясь, – за наше путешествие в Венецию.
Они чокнулись и выпили. Магнус принялся размышлять о вещах более приятных, нежели культ демона. Он вспоминал город наводнений и стеклодувов, город каналов и мечтателей. Он смотрел на Алека, целого и невредимого; его ясные синие глаза сверкали, его голос был надежным якорем в бушующем море.
Магнус понял, что ошибся, когда счел Париж идеальным городом для начала романтических отношений. Даже до того момента, как стало известно о существовании злобной секты, Алек равнодушно относился к Эйфелевой башне и воздушному шару – по крайней мере, относился не так, как хотелось бы Магнусу. Париж был городом влюбленных, но он также мог быть городом фальши, ярких огней, которые ускользают прочь и исчезают во тьме. Магнусу не хотелось терять их огонь.
Венеция являлась самым подходящим городом для Алека. В Венеции была глубина.
Часть II
Город масок
Искусства гибли, царства отцвели,Но для веков отчизна карнавалаОсталась, как мираж в пустой дали,Лицом Италии и празднеством Земли[11].Дж. Байрон, Паломничество Чайльд-Гарольда
Глава 10
Водный лабиринт
Магнус отдернул шторы и вышел на балкон гостиничного номера.
