В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Майор Коваленко подсунул капитану и листок, и карандаш. Тот записал сотовый номер и только потом сделал сообщение для всех:
– Профессор Идрисов звонил в Махачкалу некоему Тофику. Сообщил, что завтра утром прилетает, и приказал готовить группу. Спросил, сколько человек наберет Тофик. Тот обещал четверых или, если найдет еще одного, пятерых. Идрисов потребовал быть в полной готовности.
– Значит, у него есть еще люди, и не все остались перед перевалом, – констатировал майор Коваленко. – Это уже интереснее.
– Я это предполагал, когда продумывал свой сценарий, – подтвердил Григорий Владимирович.
Веремеев снова вытащил трубку, посмотрел на определитель и протянул капитану Нурмагомедову:
– Снова из управления космической разведки. Наверное, новый звонок.
Капитан ФСБ разговаривал недолго, но долго слушал. Вернул трубку подполковнику и записал на листке новый номер.
– Второй звонок некоему Хасбулату. У Хасбулата, кроме него самого, только трое, двое из них – снайперы, третий минер. Его пулеметчик сейчас в Москве, находится в СИЗО под следствием, не вытащить оттуда. Хасбулат будет готов к завтрашнему утру. Хотя разговаривал он очень неохотно. Впечатление такое, что, если бы мог, не связывался бы с таким делом.
Подполковник трубку убрать не успел, как раздался очередной звонок, и он снова передал ее капитану. Процедура повторилась. Нурмухамедов записал на листке третий номер и сделал очередное сообщение:
– Некий Шамсутдин.
– Вот как дело закрутилось, – покачал головой подполковник Моринец. – А мы не верили. Но, как я помню, Григорий Владимирович обещал, что это только начало операции.
"– Дальше все будет просто в действии, и, наверное, стремительно, но сложнее организационно. Во-первых, мне будут нужны артисты, которые изобразят типичных московских генералов, чванливых, считающих, что все военнослужащие должны им угождать. Ну, может, артисты и не профессиональные, без высоких званий, пусть это будут офицеры со склонностью к театру, но талантливые.
