В темноте долины застыли красные волки – массивные тени по ту сторону реки. Капитан Шереметев протягивает тепловизорный бинокль начальнику штаба, и тот присаживается на камне, чтобы лучше видеть укрытое от его внимания оправданное недовольство красных волков.
Буду вам благодарен, если вы предупредите своих солдат.
– Можно не предупреждать. Мы сюда не на охоту прилетели, – ответил Коваленко. – По крайней мере, не для охоты на волков, смею вас заверить. Документы у вас с собой, надеюсь?
– Моя попытка забраться в карман не будет воспринята как акт агрессии? – с легкой издевкой в голосе спросил профессор Идрисов.
– Забирайтесь. Только в свой. Я разрешаю, – проявил милость капитан Шереметев.
Профессор улыбнулся и полез во внутренний карман. Шереметев увидел, как чуть в стороне над камнем поднялся автоматный ствол, страхуя командира.
– Ваши сотрудники… – напомнил капитан, выключив фонарик.
Профессор обернулся и сделал знак двум своим спутникам.
– Что с ногой? – спросил Шереметев человека с самодельным костылем.
– Подвернул, – с сильным акцентом ответил тот. – Может, сломал, не знаю. Болит. Еле иду.
– Почему ночью идете? – Вопрос майора Коваленко относился уже к профессору.
– Как раз из-за травмы рабочего и задержались. Нас на шоссе машина должна ждать. Чтобы успеть, сокращаем время отдыха. Передвигаемся практически в авральном режиме.
– Врача у нас нет, – посочувствовал капитан, – а санинструктор в таком деле помочь не может. Сильно болит?
– Сильно, – пожаловался хромой. – Зубы стираю, когда стискиваю.
Шереметев снял с пояса свою индивидуальную «аптечку», вытащил два имеющихся в наличии шприц-тюбика пармедола и протянул ему:
– Только не сразу оба. Это обезболивающее, пармедол. Умеете пользоваться?
– Спасибо, – поблагодарил рабочий. Ему, видимо, трудно было не только ходить, но и говорить, потому что при разговоре лицо его искажалось в гримасе боли.
– Спасибо, – ответил за него профессор. – Сумеем. Так мы можем успеть дойти до шоссе вовремя.
– Для вас – двое суток пути, – предупредил Григорий Владимирович.
– А для вас? – зачем-то спросил профессор. Может, хотел приравнять свой переход к армейскому?
– По норме – десять часов, – сухо произнес капитан, – мы успеваем практически за восемь.
