В темном лабиринте замка Ирдегуса, где время медленно растворялось в бездонной тьме, внезапно появился гигантский паук. Его желеобразное тело покрыто тёмно-синими волосами и острыми шипами, нити его слюны — резким зелёным цветом и с нестерпимым запахом. Когда колдун бросился к треножнику, на его плечи взвыла чудовищная змея, готовая поглотить его в объятиях красных вратах смерти....
— Нам понадобится много людей, когда придёт черёд остальных стран.
— У нас будет оружие посерьёзней, — заметил колдун.
— И, тем не менее, — Грингфельд покачал головой, сделал маленький глоток и поставил бокал на подлокотник. — Демон, конечно, заставит Рогбольда пройти с боями через весь Вайтандар.
— Совсем не обязательно.
— Мне казалось, ты говорил, что Рогбольд теперь целиком во власти фламберга.
— Не совсем. Их сознания слились, стали неразделимы. Во всяком случае, пока демон не решит иначе. Но Рогбольд сохранил частицу воли.
— Тогда какой смысл в ритуалах, которые ты проводил, чтобы подавить его личность?
— Личность, но не здравый смысл. Рогбольд подчиняется демону в главном, но руководствуется своими представлениями о целесообразности в мелочах.
— Ясно. Что ж, надеюсь, он примет верное решение, — тон у вампира был недовольный.
Ирдегус промолчал. Он взглянув в чашу, где вода уже успокоилась, и теперь было отчётливо видно лицо Рогбольда с чёрными, безумными глазами.
— Ты очень болен, — проговорил Грингфельд, взглянув на Ирдегуса.
— Вовсе нет, — голос колдуна прозвучал раздражённо, и он тут же выругал себя за это.
— Лучше посмотреть правде в глаза, — продолжал вампир мягко. — Очень скоро ты умрёшь. И твой розовый дым тебе не поможет.
— Я вдыхаю его просто…
— Хватит! — Грингфельд поднялся на ноги. — Если ты умрёшь, наш план сорвётся! Твои способности нужны мне.
Ирдегус устремил тяжёлый взгляд на вампира, вдохнул клубы розового дыма, на секунду прикрыл глаза, а затем тихо проговорил:
— Я тебя слушаю!
Глава 38
Когда Эл появился в землях Вайтандара, ему показалось, что воздух превратился в боль, ибо всё вокруг дышало ею. Он ощущал, как дрожат забившиеся в щели люди, как течёт из их гноящихся ран кровь. Они ещё не умерли, но их тела уже покрывали приметы чумы — крупные синие волдыри.
Эл не заходил в дома и не пытался отыскать людей в их убежищах — он чувствовал, что не может помочь им.
