Он обвел холодным взглядом участников совещания, в том числе Чарквиани, нынешнего хозяина Грузии, и сказал угрожающим тоном:
– Я переломаю вам хребты, если вы хотя бы еще раз заговорите об отступлении. Вы будете защищать город!
Когда один генерал предложил послать на передовую 20 тысяч солдат из войск НКВД, Лаврентий Павлович опять пришел в ярость и пригрозил сломать хребет и ему.
Чарквиани не был человеком Берии, но он считал, шеф НКВД спас ситуацию на Кавказе. А генералы, защищавшие Кавказ, после падения Лаврентия Павловича утверждали, что все его действия на фронте были «позерством» и он только мешал им воевать.
Берия имел приказ в крайнем случае взорвать все нефтяные вышки. Немцы не должны были получить нефть.
Сталин вызвал тридцатилетнего Николая Байбакова, заместителя наркома нефтяной промышленности. Когда Байбаков зашел в кабинет, Верховный был один.
– Товарищ Байбаков, вам известно, что Гитлер хочет захватить кавказскую нефть? – спросил он. – Поэтому я и посылаю вас на Кавказ. Вы будете отвечать головой за то, чтобы ни одна капля нефти не попала в руки врага.
Байбаков оказался в незавидном положении. Он рисковал головой и в том случае, если начнет уничтожать нефть слишком рано.
Перед тем как отпустить молодого чиновника, Иосиф Виссарионович произнес:
– Вы знаете, что сказал Гитлер? Он сказал, что без нефти Германия проиграет войну!
Когда Байбаков прилетел на юг, Берия добавил свою порцию угроз. «Я был просто раздавлен огромной ответственностью, – рассказывал Байбаков. – Я недооценил опасность положения, в которое попал». Он взорвал ряд нефтяных вышек за считаные минуты до прихода немцев и спас свою голову.
Сталин поручил Лаврентию Берии еще одно задание. Он должен был подавить в зародыше сепаратистские настроения народов Северного Кавказа. Неудивительно, что главный центр работы НКВД летом 1942 года переместился на Северный Кавказ. Лаврентий Павлович был грузином-мингрелом. Он вырос среди грузинских абхазов и обладал множеством предрассудков. Грузины никогда не доверяли мусульманам, скажем тем же чеченцам. В Грозном Берии донесли, что отдельные чеченцы в горах встречают немцев с распростертыми объятиями, как освободителей. Серго Берия, сопровождавший отца в той поездке, писал в мемуарах, что чеченцы отправили в Москву делегацию старейшин. Они пытались доказать, что поддерживают советскую власть и готовы сражаться с немцами, как их национальный герой Шамиль. Аналогия была очень неудачной. Шамиль тридцать лет воевал не с немецкими, а с русскими войсками, захватывавшими Кавказ. Так что это сравнение едва ли убедило Сталина в преданности горцев. Лаврентий Берия шутил с чеченцами, но за юмором скрывались глубокие подозрения.