Автор
Внутри охраняемого территориального лагеря Красный Анклав всё казалось будто привязанным к прошлому, но внезапная встреча с вооружёнными людьми вдали от трассы лишь подчёркивала его незнакомость. Прошлое и настоящее смешивались в этом закрытом мире, где каждый шаг был ответственным....
Ловцова мертва, политические союзники засунули языки в задницы, опасаясь за свои шкуры после закручивания гаек. Если верить бегущей строке – сепаратисты захватили несколько районов в западной Сибири, окружены и со дня на день будут раздавлены. Но веры к СМИ у Максима давно не было – из-за пары районов никто бы не стал объявлять всеобщую мобилизацию и созывать экстренное заседание Совбеза ООН. Очевидно, что Кремль в ужасе от ситуации за Уралом и не знает, как самостоятельно решать эти проблемы. Завтра его скорее всего переправят в Москву, как важную экономическую фигуру, которую нельзя отдавать противнику и до конца всей истории он просидит под домашним арестом.
Час сменялся часом, а новостные выпуски – разговорными ток-шоу, в которых перекошенные от хлещущих через край эмоций лица о чем-то агрессивно спорили под огромным слоганом на экране, который менялся по форме, но по содержанию всегда оставался тем же – «Готов ли ты умереть за свой образ жизни, страну и Отечество?». Участковый задремал прямо за старым видавшим виды столом под вой декабрьского ветра за окном, Максим Павленко пытался устроиться на скамье, кутаясь в пиджак.
"Уже в 8 утра с улицы просигналили, давно проснувшийся и свежий участковый проворно выбежал за дверь, на ходу надевая фуражку и едва не падая, споткнувшись о табуретку.
Проснулся он от резкой остановки и громких ругательств по-марийски, которыми разразились его конвоиры в отношении перекрывшей проезд «Волги».
