Он переписывается с Луной всю неделю, с тех самых пор, как из предвыборной кампании Ричардса просочилась информация, что они выбрали независимого сенатора для его будущего кабинета. Старый ублюдок Стэнли Коннор категорически отвергает до последнего все просьбы о поддержке. В конце концов Луна по секрету сказал Алексу, что им еще повезло, что Коннор не пытается выдвигаться на предварительные выборы. Официально об этом не объявляли, но все и так знают, что именно Коннор присоединился к команде Ричардса. Но если Луна и знал о предстоящем официальном заявлении, делиться этой информацией он не стал.
Проходит неделя. Результаты голосований не радуют, Пол Райан лицемерно высказывается в адрес Второй поправки, а атмосфера накалилась от предположений: «избрали бы вообще Эллен Клермонт, не будь она, по общему мнению, такой красоткой?» Алекс уверен, что, если бы не утренние медитации матери, она уже придушила бы своего помощника.
Что касается самого Алекса, то он скучает по Генри в своей постели, по его телу, по Генри и тому месту, которое находится сейчас в нескольких тысячах миль от него. Та ночь после Уимблдона всего неделю назад теперь кажется давним сном, и это мучает его еще сильнее, потому что Генри вместе с Пезом приехал в Нью-Йорк на пару дней, чтобы разобраться с бумагами для молодежного ЛГБТ-приюта в Бруклине. У Алекса не хватает времени даже на то, чтобы найти причину попасть туда, и, независимо от того, насколько миру нравилась их публичная дружба, у обоих постепенно заканчиваются предлоги для встреч.
На этот раз все совсем иначе, чем в их первый напряженный приезд в 2016 году. Его отец находится здесь, чтобы отдать свой голос в качестве делегата от Калифорнии. Его речь настолько удачная, что в конце ее все плачут. Перед вступительной речью Алекс и Джун представляют свою мать. Руки Джун дрожат, но ее брат решителен как никогда. Толпа ревет, а сердце Алекса бешено бьется в ответ.
В этом году из-за попыток управлять страной и руководить кампанией одновременно все вымотаны и измучены. Даже один вечер на съезде – настоящее испытание. Вечером второго дня они погружаются на борт самолета ВВС США. Изначально это должен был быть вертолет, однако мест на всех не хватило бы.
– Вы уже провели анализ эффективности затрат по этому вопросу? – спрашивает Захра, прижимая к уху мобильник, когда они уже взлетают. – Вы ведь знаете, что я права, и если вы не согласны, то ваше имущество может быть списано в любое время. Да. Да, я знаю. О’кей. Так я и думала. – Следует долгая пауза, затем она шепчет себе под нос: – Я тоже люблю тебя.
– Эм, – мычит Алекс, когда она вешает трубку. – Есть что-то, чем бы ты хотела поделиться с классом?
Захра даже не поднимает глаз от телефона.