Они опять бросаются бежать.
– Теперь мне нравится приходить сюда ночью, – говорит Генри. – Несколько начальников охраны знают меня. Иногда мне кажется, что я продолжаю приходить сюда, потому что, независимо от того, сколько мест я посетил, скольких людей встретил или сколько книг прочитал, это место – доказательство того, что я никогда не смогу узнать все на свете. Это как смотреть на Вестминстер: ты можешь любоваться мельчайшей резной деталью или кусочком витражного стекла и понимать, что за всем этим стоит богатейшая история, – что все, что ты видишь, оказалось на своем месте по какой-то своей причине. Все имеет свой смысл, свое предназначение. Здесь есть такие произведения искусства… Уэрская кровать, которую упоминали в «Двенадцатой ночи», «Эпикене» и «Дон Жуане», – она находится здесь. Все это – история, незаконченная история. Разве это не потрясающе? А архивы, господи, я мог бы часами сидеть в этих архивах, они… ммм.
Он не успевает договорить, потому что Алекс тормозит посреди коридора и притягивает его к себе, чтобы поцеловать.
– Ого, – говорит Генри, когда они отрываются друг от друга. – Это еще за что?
– Я просто… – Алекс пожимает плечами, – я правда люблю тебя.
Коридор выводит их в атриум, похожий на пещеру, от которого во все стороны расходятся смежные залы. Часть верхнего освещения выключена, и высоко в ротонде Алекс видит огромных размеров люстру, завитки и стеклянные пузырьки которой сияют голубым, зеленым и желтым. Прямо за ней, на возвышении, располагается широкая, пышная и причудливая железная алтарная преграда.
– Вот оно, – говорит Генри, утягивая Алекса влево – туда, где из огромной арки льется свет. – Я заранее позвонил Гэвину, чтобы он оставил свет включенным. Это мой любимый зал.
Алекс лично помогал с выставками в Смитсоновском институте и спал в комнате, которую когда-то занимал тесть Улисса С. Гранта, но, когда Генри тянет его в проход между мраморными колоннами, у него перехватывает дыхание."
"В полумраке комната кажется живой. Сводчатая крыша словно взмывает в чернильное лондонское небо, а зал под ней, с его возвышающимися колоннами, алтарями и арками, похож на городскую площадь где-нибудь во Флоренции. Глубокие чаши фонтанов вделаны в пол между статуями на тяжелых пьедесталах, а за черными дверьми лежат эффигии, на табличках рядом с которыми вырезаны слова о воскрешении. Перед всей задней стеной возвышается колоссальных размеров готическая алтарная преграда, вырезанная из мрамора и украшенная вычурными статуями святых, всех в черном и золоте, величественных и внушающих благоговение.
Когда Генри снова заговаривает, голос его звучит мягко, словно он боится разрушить чары этого места.