– Нам не нужно ничего подтверждать или отрицать. Но мы можем на что-нибудь намекнуть. Просто чтобы снять напряжение.
Алекс нервно сглатывает.
Он всегда знал, что Джун готова поймать за него пулю, но такое? Он бы никогда не попросил ее пойти на это.
Однако… это может сработать. Дружба этих двоих хорошо освещается в соцсетях, несмотря на то, что половину их переписки составляют гифки с Колином Фертом. Если не знать подоплеки, фото выглядит как снимок сладкой парочки – милой, прекрасной, гетеросексуальной парочки, вместе проводящей свой отпуск. Алекс бросает взгляд на Захру.
– Это неплохая идея, – говорит та. – Нам нужно сказать обо всем Генри. Ты можешь это сделать?
Алекс испускает вздох. Он совершенно не хочет этого делать, но сомневается, есть ли у него выбор.
– Эм. Да, я… да, думаю, что могу.
– Это именно то, о чем мы говорили и чего мы оба не хотели делать, – говорит Алекс в трубку.
– Я знаю, – отвечает Генри. Его голос дрожит. Филипп ждет его на другой линии. – Но все же.
– Ага, – отзывается Алекс. – Но все же.
Джун выкладывает снимок из Техаса, и он тут же становится ее самым пролайканным постом, взрывая всю статистику.
За несколько часов фото разлетается повсюду. BuzzFeed публикует чуть ли не целую книжку об отношениях Генри и Джун, начиная с той богом забытой фотографии, на которой они танцуют на королевской свадьбе. Они откапывают фотографии из Лос-Анджелеса, изучают их общение в «Твиттере». «Тот неловкий момент, когда вы думали, что Джун Клермонт-Диас уже не сможет достичь больших #высот, а у нее все это время был свой прекрасный принц». В другом комменте интересуются: «Познакомил ли голубков лучший друг его королевского величества, Алекс?»
Джун выдыхает просто потому, что смогла найти способ защитить Алекса, даже несмотря на то, что весь мир копается теперь в ее жизни в поисках вопросов и доказательств. Сам Алекс жаждет крови. Ему хочется хватать этих идиотов за плечи, трясти и кричать, что Генри на самом деле его, хотя смысл был в том, чтобы люди поверили в обратное. Он не должен испытывать такого чувства несправедливости. Все так увлеклись этой идеей, в то время как единственная разница между правдой и ложью, которая тут же взорвала бы Fox News, – это вопрос половой принадлежности… и это причиняет чертовски сильную боль.
Генри молчит. Того, что он сказал, было достаточно, чтобы Алекс понял, что Филипп, услышав новости, побагровел от злости, а ее величество была раздражена, но довольна тем, что Генри нашел себе девушку. Из-за этого Алекс чувствует себя ужасно. Эти душащие его указания, необходимость притворяться тем, кем он не является… Алекс всегда пытался уберечь от этого Генри. Все это никогда не должно было исходить от него самого.
Это какой-то кошмар.