Автор
На высоких ступенях Белого дома и у углов Променады, огибающего Солнечную комнату, прячется старый след. Если повезло и нажать на правильный кусочек облицовки, можно достичь тайного сообщения — оттиснутого ключом или даже заточкой канцелярского ножа, угнанного из Западного крыла. В этом закрытом мире сплетен и слухов скрывается невероятная правда о президентских семьях....
Ты же понимаешь, что репортеры будут годами охотиться на тебя и придумывать всевозможные обвинения? Не могу себе представить, чтобы после всего этого люди с такой же радостью приветствовали тебя в детских больницах…
– Хватит! – взрывается Генри. Все взгляды в комнате обращаются к нему. Побледнев и придя в ужас от звука собственного голоса, он все же продолжает: – Ты не смеешь… не смеешь запугивать меня, чтобы я вечно тебе подчинялся!
Рука Алекса летит через пространство между ними под столом.
– Я знаю, что будет сложно, – говорит Генри. – Я… Это приводит меня в ужас. Спроси меня всего год назад, и я бы, возможно, ответил, что согласен: никто не должен об этом знать. Но… Я такой же человек и такой же член этой семьи, как и ты. Я заслуживаю счастья так же, как любой из вас. Не думаю, что я когда-либо буду счастлив, если мне придется провести всю свою жизнь притворяясь.
– Никто не утверждает, что ты не заслуживаешь счастья, – вмешивается Филипп. – Первая любовь любого сводит с ума… глупо разбрасываться своим будущим из-за одного решения, сделанного в гормональном припадке и основанного на единственном году из твоей жизни, когда тебе едва исполнилось двадцать лет.
Генри смотрит брату прямо в лицо и произносит:
– То, что я гей, было ясно как божий день, с тех пор, как я вылез из материнской утробы, Филипп.
В повисшей тишине Алексу приходится сильно прикусить язык, чтобы истерично не заржать.
– Что ж, – произносит королева. Изящно держа свою чашку в воздухе, она смотрит поверх нее на Генри. – Даже если ты намерен добровольно согласиться на всю эту порку от прессы, это не отменяет условий, которые закреплены за тобой по праву рождения. Ты обязан произвести на свет наследников.
Судя по всему, Алекс недостаточно сильно прикусил язык, потому что выпаливает:
– На это мы все же способны.
Даже Генри резко поворачивается к нему, услышав это.
– Не помню, чтобы я позволяла тебе говорить в моем присутствии, – говорит королева Мэри.
– Мам…
– В связи с этим встает вопрос суррогатного материнства или донорства, – снова вмешивается Филипп, – и прав на престол…
– Все эти детали сейчас так важны, Филипп? – прерывает его Кэтрин.
– Кому-то придется взять на себя ответственность за королевское наследие, мама.
– На это мне наплевать.
