В середине сентября 1941 года в окрестностях Пскова— где-то в тени сосен и среди колючих кустарников— жители прячутся от немецких солдат. Это не просто сценка военного времени, это история о риске и решимости маленького отряда цыган, которые готовы на все ради выживания в этой глуши....
Похоже, «Красный вервольф 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Не могу сказать, что пылал к нему приязнью и доверием. Честно говоря, я был бы как раз рад, если бы он пустил себе пулю в голову. Но Шалтаю он зачем-то нужен живым. Так что придется сквозь ночь тащиться к лежке Слободского и надеяться, что они в очередной раз не поменяли дислокацию. Сомнительная радость — таскаться по ночному лесу. Впрочем, до леса еще добраться надо.
До Рябиновой мы добрались практически без приключений. Переждали столкновение патруля с какими-то неудачливыми темными личностями. Явно вышли на промысел, но что-то пошло не так, и эстонские каратели ухватили недорослей за мягкие части тела.
А ну отставить эти мысли, дядя Саша! А то я эдак до оправдания концлагерей логическими выкладками дошагаю. Нельзя так. Не по-человечески это.
Ага, а вот и нужное место.
Колодец с торчащими вверх останками журавля. Доски. Кусты. С указанной Шалтаем стороны нашелся вход в погреб, который тоже снаружи выглядел подгнившими досками.
Схрон оказался очень практичным и утилитарным. Вещмешок с несколькими консервами и теплыми шмотками. Немного денег. Фонарь. Это явно не запасная база, просто точка на случай внезапного бегства из города. Наверняка у Шалтая должно быть несколько таких. Один вот пригодился…
Я взвесил в руке вещмешок, повернулся к Бабе Яге и сунул ему.
— Не знаю, кто ты такой, парень, но зря ты это все, — устало сказал Баба Яга, вцепившись глазами в пистолет. Н-да, хреново когда доставлять живым надо человека, мечты о самоубийстве у которого на лбу аршинными буквами написаны.
— Зачем я вам сдался живой? — продолжил гнуть свою линию Баба Яга. — Захватят меня, так я же сдам вас всех с потрохами, пыток дожидаться не стану.
Я аккуратно поставил фонарь на полку, где когда-то явно стояли банки с соленьями. Развернулся, шагнул к Бабе Яге и засветил ему парочку оглушительных затрещин.
— Слушай ты, баба яга в тылу врага, — сказал я, ухватив британского шпиона за воротник и притянув поближе к лицу. Чтобы слышал лучше, обмудок такой. — Думаешь, сучий потрох, мне есть дело до твоей сраной жизни? И других дел у меня нет, кроме как твою жопу из Пскова вытаскивать? Хочешь стреляться? Вперед.
