В середине сентября 1941 года в окрестностях Пскова— где-то в тени сосен и среди колючих кустарников— жители прячутся от немецких солдат. Это не просто сценка военного времени, это история о риске и решимости маленького отряда цыган, которые готовы на все ради выживания в этой глуши....
Похоже, «Красный вервольф 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я из отделения охраны лагеря Аненербе, — проскрежетал пленный. — Там мы ведем раскопки.
— Ясно… Спокойной ночи.
Хрясь! Я размозжил ему голову тыльной частью автомата, метясь сразу под каску. Уже и так нашумели, не стал больше стрелять. Спешно обыскал, забрал документы, русские рубли, запасной магазин, фляжку.
Пистолет вручил Яге, а сам вооружился автоматом. Вот так-то веселее будет.
— Ты куда? — встрепенулся напарник, увидев, как я углубляюсь в чащу, откуда доносилась канонада. — Там опасно…
— Ясен пень, что не светский прием, — буркнул я.
— Тебе сказали доставить меня в отряд, — проблеял шпион.
— Не ссы, прорвемся. Шевели колготками, — с этими словами я нырнул в чащу.
Через минут десять быстрого хода мы выбрались на поляну. Картина маслом. Кругом траншеи и странного вида квадратные ямы, но не окопы. Горящие брезентовые палатки. Грохот выстрелов. По фрицам палят из леса. Их немногочисленные остатки залегли в одной из траншей.
"У меня они, как на ладони. Добрый вечер, к вам в гости дядя Саша пришел. Тра-та-та-та! Я полоснул очередью пулеметчика и его помощника, который готовил ленту. Бах! Бах! Рядом мне в поддержку загавкал «ТТ» Яги.
Пока немцы сообразили, что по ним стреляют со спины, мы успели положить с десяток фрицев. Остальные три калеки бросили оружие и вскинули руки.
— Не стреляйте! Не стреляйте! — голосили они вразнобой.
Герои, блин. Не хотят умирать за дело великой Германии, а жаль.
— Мордой в землю, руки за головы! — скомандовал я на немецком. — Шевельнетесь — убью!
Фашики послушно попадали и сцепили руки на затылке.
— Эй! Землячки! — я сложил руки рупором и прокричал в темноту, откуда стихли выстрелы. — Свои! Не стреляй! Немчура сдается!
На всякий пожарный я не выходил из кустов. Свои тоже пристрелить сгоряча могут.
— Кто говорит? — раздался окрик, голос показался мне до боли знакомым.
— Капитан Волков!
— Александр Николаевич! Ты ли это?
— Он самый, с кем имею честь?
— Капитан Слободский!
— Федор Ильич! Прикажи своим архаровцам не стрелять. Я выхожу. Фрицы здесь в траншее. Сдались, паскуды!
— Не стрелять! — гаркнул командир партизанского отряда, и из темноты в нашу сторону потянулась цепочка бойцов.
— Ну здравствуй, дорогой! — Слободский хотел пожать руку, но махнув, крепко обнял и похлопал меня по спине.
