В середине сентября 1941 года в окрестностях Пскова— где-то в тени сосен и среди колючих кустарников— жители прячутся от немецких солдат. Это не просто сценка военного времени, это история о риске и решимости маленького отряда цыган, которые готовы на все ради выживания в этой глуши....
Похоже, «Красный вервольф 2» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В бою все очень просто — человек, по ту сторону прицела — враг. А вот здесь и сейчас… Враг перестал быть однородной серой массой, у него появились лица. Причем лица эти были нередко симпатичные. Тот же самый Дитрих, который обозвал меня русской свиньей, оказался, в сущности, неплохим парнем. Этакий наивный идеалист, умеющий весьма артистично читать стихи. Очень смешно балансировал на одной ноге, удерживая на голове бутылку, когда ему выпал такой фант. Марта… Вздорная, страстная. Ирма, такая трогательная в своей заботе о животных…
Ясен пень, это все не было для меня каким-то сюрпризом или открытием.
* * *— О, это же мой спаситель! Я вас ждала! — вибрирующий голос Доминики прозвучал за моей спиной. — Алекс, я хотела поздравить вас с наградой, но на церемонии вокруг вас было так много людей, что я не смогла протолкнуться. И да, я не успела сказать вам спасибо, а ведь вы спасли мне жизнь.
— Не стоит благодарности, — я вежливо кивнул. — Я просто сделал то, что и любой мужчина на моем месте.
— Какой вы, однако, скромный, — ее полные губы тронула легкая улыбка, в янтарных глазах заплясали искорки.
Забавно. Она не кокетничала и не делала вид, что мы столкнулись случайно.
— Я кое-что о вас узнала за это время, — сказала она. — Оказывается, вы на самом деле русский.
— У вас какое-то дело ко мне, фройляйн Радзивилл? — прохладно спросил я. Мы стояли перед дверью в наш с Мартой кабинет, и я был уверен, что Марте наш разговор отлично слышно.
— На самом деле, целых два, — улыбнулась Доминика. — Во-первых, я не люблю чувствовать себя кому-то должной, поэтому… Вот. Мне никогда не приходилось оценивать свою спасенную жизнь, так что я просто хочу подарить вам самое ценное, что у меня есть.
Тонкие пальцы Доминики нашли мою руку, легонько сжали, потом она вложила в мою ладонь какой-то небольшой предмет. Глаза ее в это время неотрывно смотрели в мои глаза.
— Право, не стоит… — попытался отказаться я, поднимая подарок. Кольцо. Вычурный золотой перстень, явно старый. С крупным рубином необычной огранки. Или это кольцо было очень старым, или его таким намеренно сделали. Я не разбирался в антиквариате.
— Это предмет из фамильной сокровищницы Радзивиллов, — сказала Доминика. — То немногое, что моим родителям удалось вывезти, когда они бежали из России. Отказа я не принимаю, теперь эта вещь ваша.
