Автор
Александр Волков, боец-оборотень советского спецназа, вновь отправляется в прошлое — на оккупированные земли Псковской области. Среди врагов и предателей ему предстоит выполнить боевое задание, полагаясь только на собственную силу и волчий инстинкт. История не любит менять свой ход, но...
Говори, гнида!
Пленник промычал что-то неразборчивое.
Ну все, достаточно. Я отвел мешающую ветку, прицелился.
Бах. Пуля влетела точнехонько в висок.
Пшек со свитером в руках повалился на бок, как куль с говном. Я перевел ствол на второго. Бах! Тот дернулся, чтобы спрятаться, но не успел. Хрена с два я с такого расстояния промахнусь. Даже в темноте. Вы так орали, что даже безрукий стрелок бы вас порешил.
Курвы, бл*ха.
Я перескочил кусты и ломанулся к привязанному. Пистолет пока в кобуру прятать не стал, мало ли, вдруг тут еще третий где-то шароежится.
— Эй, друг, ты живой? — спросил я, приподнимая разбитое в кашу лицо за подбородок.
— Сп…Спасибо, друг… — невнятно ответил незнакомец.
— Потерпи, чутка, сейчас я тебя отвяжу, — я быстро огляделся на предмет сообщников. Говорил я тихонько, почти шепотом.
Вроде никого. Эти двое вдвоем мародерствовали.
Распутывая узлы, я продолжал бросать быстрые взгляды на все вокруг. Ага, понятно. Тут дорога. Стремный такой проселок, не знаю откуда именно, но финальная точка, скорее всего, Заовражино. Этот бедолага ехал на машине один. Тут ему в колесо пальнули. Потом выволокли из машины и привязали. Отбиться он или не пытался, или просто сноровки не хватило. Кобура на поясе есть, но пустая.
Я подхватил обессилевшее тело мужика и опустил на землю.
— Да уж, отделали тебя, дружище… — сказал я. — Но ничего, сейчас водички принесу. И шину надо наложить…
Я болтал успокаивающе, а мозгом понимал, что мужик не жилец. Пара колотых ран на животе. Кости на правой ноге всмятку. Вместо правой кисти — месиво.
Вообще непонятно, как он до сих пор в сознании…"
"— Тебя как зовут-то, дружище? — сказал я, усаживаясь рядом так, чтобы он мог меня видеть. Не повезло тебе, мужик, кто бы ты ни был. А кто, кстати? Одежда приличная, я бы даже сказал, модная. На вид сейчас, конечно, сложно определить, как он выглядит и какого возраста, но в аккуратной бородке — серебристые волоски. Я бы сказал, что ему около сорокета что-то. На уцелевшей левой руке печатка. Странно, что не сорвали. Но, наверное, потому что не золотая.
— Василий… — прошептал он.
— Эх, Василий, чего ж тебя одного-то на ночь глядя понесло? — горько усмехнулся я. Отвинчивая крышку фляжки. На поясе у пшека висела. Понюхал. Ух… Что-то крепкое, самогон, кажись. Годится. — Глотни чутка, легче станет.
Я поднес фляжку к разбитым губам бедолаги. Жечь будет кошмарно, конечно… Хотя он в шоке, вряд ли почувствует.
Василий жадно глотал сивушное пойло.
