Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
— Добрый день, Марья, — тихо сказал я. — Понимаю, что не договаривались, но у меня только один вопрос. Не у тебя ли гостят Бежичи?
Она молча кивнула головой в сторону комнаты. Я шагнул вперед, пригнувшись в низком дверном проеме. Замер, подняв руки. В меня целились сразу из двух стволов. Точнее, из трех. У Бежича в руках была двустволка, а у старика — трофейный вальтер.
— Тихо, друзья, не делаем резких движений! — произнес я. — Я свой!
Немая сцена затянулась на минуту. Бежич хмурился, как будто что-то соображая и прикидывая.
— Отец, ты меня не помнишь что ли? — сказал я. — Я вам ночью показывал, как правильно вольфсангели рисуются еще.
Дед охнул и опустил оружие. Посмотрел на Бежича.
— Свой он, Степаныч, — проскрипел он. — В доску свой, зуб на сало.
Глава 24
Бежич-старший медленно опустил ружье и устало опустился на лавку. Монументальная Марья удивительно бесшумно для своей комплекции переместилась в угол комнаты и замерла там, как скульптурное изваяние полотна Рубенса. Повисло напряженное молчание. Кажется, даже было слышно, как паук в углу шевелит своими лапками.
В этой тишине скрип люка в подпол прозвучал прямо-таки, как иерихонская труба. Через секунду на поверхности показалась голова Эмилии. Оглядела всех испуганным взглядом.
— Как внучка? — спросил Бежич.
— Спит, — тихо сказала Эмилия и выбралась на поверхность. Прикрыла люк и села рядом с отцом. — Плакала долго. Каждый раз плачет после этих опытов…
— Надо увозить ее отсюда, — вздохнул Бежич."
"— Куда же тут увезешь? — Эмилия коротко всхлипнула. — Кругом немцы. И эти еще… Все за ней охотятся, а она ведь еще ребенок! Если все вместе сбежим, облаву объявят и мигом поймают. Отправлять ее одну… С незнакомыми людьми…
Эмилия тихо заплакала, отец приобнял ее за плечи, но сам он тоже выглядел не лучшим образом.
Тут занавеска на двери в спальню колыхнулась, и из-за нее вынырнул… Яшка. Вид он имел весьма растрепанный, но куда более жизнерадостный, чем семейство Бежичей.
— В Свободное вам надо перебираться, — сказал он. — В партизанский край. Там враз не поймают, руки коротки, — тут он заметил меня и просиял, как начищенный медный таз на стене рядом с ним.
