Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
— А в отвале, где вы кости нашли, хоть один скелет ровно лежал?
— Неа… — он помотал головой.
— И тебе сколько времени понадобилось, чтобы найти костей для вот этого скелета? — спросил я, прищурившись.
— Ну… — задумался он.
— Видишь, какая штука, парень, — сказал я, поманив его спускаться к себе в яму. — Сюда первыми прибегут всякие врачи и ученые. Как думаешь, они когда посмотрят на этот скелет, поймут, что он ненастоящий?
— Ну… — лицо парня стало смурным. Он даже покраснел. — Я хотел всякие мелкие кости тоже захватить, но…
— Забей, — я подал ему руку, чтобы он не споткнулся.
— Я понял! — просиял пацан, сообразив, наконец, к чему я веду. — В отвале кости были просто кучей, вперемешку с землей. Ежели тут их с землей как попало смешать, то будет выглядеть, будто земля вот эдак осыпалась, а там кости были старые!
— Шаришь, пацан! — я похлопал его по плечу. — Сейчас мы с тобой такого реализма нагоним, хрен подкопаешься!
Угваздались, конечно, по самые уши.
— Все запомнил? — шепотом спросил я «сидельца».
— Да запомнил я! — прошипел он мне на ухо.
— Ты же помнишь, что он по-русски неплохо понимает, и если ты совсем уж чушь начнешь нести, то хрен я тебя прикрою? — повторил я. Бл*ха, почему-то именно сейчас, весь мой план казался какой-то херней на постном масле. Почему вообще Зиверс должен клюнуть на весь этот фарс?
— Все сделаю в лучшем виде! — «сиделец» стукнул себя кулаком в грудь. — Я же в самодеятельном театре играл, нешто не справлюсь?
— Ладно, почапали тогда, — я облокотился на плечо старика, сделав такой вид, будто всем телом на нем повис.
Нас заметили.
Пара фрицев вышли на крыльцо школы, в окнах тоже замаячили протокольные рожи.
Я незаметно пихнул 'сидельца в бок.
—…вот я же говорил, что плохое там место, негодное, — начал бухтеть он.
