Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
— Так вы теперь с нами, получается, Александр Николаевич? — спросил командир партизан, когда мы отошли в сторонку от всех остальных.
— Ну если не прогоните, то хотелось бы, — сказал я, простодушно разводя руками. — Пока новых распоряжений не поступит.
— Это хорошо! — повеселел Слободский. — Нам такие люди, как ты, ох, как нужны! Отряд-то, как видишь, разросся, но людей с настоящим боевым и диверсионным опытом, как говорится, хрен да маленько.
— Весь ваш, с потрохами, можно сказать, товарищ Слободский! — браво сказал я, отчаянно борясь с желанием бросить взгляд в ту сторону, куда ушли Степа с Наташкой.
—…так как, возьметесь за операцию? — спросил Слободский, и я понял, что прослушал все, что он говорил.
— Да не вопрос! — не разбираясь, согласился я. Резонно подумав, что вряд ли Слободский предложил мне на светский раут с танцами пойти. А мне сейчас в самый раз бы голову отвлечь от набившихся в нее непрошенных мыслей о личной жизни.
— Это просто прекрасно! — просиял Слободский. — Тогда сейчас я несколько распоряжений отдам ребятам и жду тебя в штабе.
— Только это… — я придержал командира за рукав.
— Так у него же нога… того… — прищурился Слободский.
— Уже лучше ему, сейчас только навещал, — усмехнулся я.
— Ну что ж… — лицо Слободского стало замкнутым. Сомневается командир, не сработало на него фирменное яшкино обаяние. Или с Хайдаровым не готов пока что спорить.
— Да вы не сомневайтесь, товарищ Слободский! — заверил я. — Под мою ответственность, а? Чем хотите поклянусь, что Яшка не подведет.
— Ладно, — будто через силу кивнул командир. — Но в штаб пока что без него приходи.
— Само собой, — я кивнул. И не удержался от взгляда в сторону Наташи.
Они все еще разговаривали. Только теперь говорила она, а ухажер ее слушал. И корчил подозрительные гримасы. Кулаки снова зачесались. Влепить бы тебе, Степа, разок в челюсть.
