Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
Прижалась ко мне, всхлипывала и бормотала:"
"— Я… я хотела, чтобы ты уехал со мной… Эта чертова страна погубит тебя, Алекс. Даже если война закончится, здесь все пойдет прахом. Ты не можешь вот так уйти.
— Мне пора, — оторвал я от груди девушку.
— Куда ты? — встрепенулась она. — Останься хотя бы до утра, ты не выйдешь сейчас из города.
— Не могу, у тебя оставаться опасно, — к тебе первой придут, когда поймут, что граф погиб.
— Да. Да… Ты прав, — Марта ссутулилась и вздохнула.
— Что ты скажешь сотрудникам СД когда они придут?
— Что не видела переводчика графа…Не знаю где ты.
— Умничка, — я улыбнулся и поцеловал ее в лоб, как ребенка, как старого друга. — Прощай… И прости, если что.
Повернулся и направился к двери. Главное не оглядываться, сердце и так сжалось в комок, а на душе почему-то скребут кошки. Щелкнул задвижкой, решительно распахнул дверь и вышел в подъезд. Спиной почувствовал рыдания Марты.
Сбежал по ступенькам и нос к носу столкнулся с фашистской рожей.
— Алекс! — воскликнул фриц. — Это ты?
— Герман?
Один из моих собутыльников по бару, очевидно, возвращался к себе домой.
— Ты что здесь делаешь? — удивленно уставился он на меня?
Я многозначительно улыбнулся и пожал плечами, мол, дела личные.
— Ах ты, хитрый лис, Алекс! — Герман похлопал меня по плечу. — Ты все-таки залез под юбку Марте! И что она в тебе нашла? Ты же чертов русский?
— Русский, кивнул я, а вот ты, дорогой друг, хоть и немец, но уже покойник.
— Что?
Я толкнул фрица в подбородок.
Труп оттащил в закуток, где был отгорожен чулан. Закинул его туда и прикрыл дверь. Нельзя было оставлять его в живых, подставит Марту, когда нагрянут СД-шники. И вообще… Вервольфу не нужны оправдания, чтобы уничтожать фашистов.
Я осторожно вышел из подъезда. В городе уже все стихло.
Попетлял дворами, потом проулками, через полчаса вышел к разрушенному дому на окраине. Все, дальше нельзя. Впереди открытая местность, и вышки режут черноту фонарями. Надо найти укрытие и перекантоваться до утра.
Сзади послышался топот. Я прыгнул за обломок плиты и притаился.
