Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
Грязные, обгоревшие, одежда мокрая, подпаленная, а у некоторых еще и в крови.
Бл*ха, плечо-то как саднит… Пуля чиркнула по коже, оставив только царапину. В горячке боя боль не ощущалась вообще, но сейчас все закончилось, и рана дала о себе знать.
—…погибли Сеня, Гришка и Афонины оба, — невысокий крепенький мужичок с перевязанной головой загибал пальцы, монотонно считая потери. — Четыре двора выгорело подчистую, на дом Супониных перекинулось, но успели потушить, только крыша немного прогорела.
— Товарищи партизаны обещали нам свою защиту, — веско произнес председатель и бросил взгляд в мою сторону. — Товарищ Слободский говорил, что лучших бойцов пришлет. А оно вона как получается… Лучших, да не совсем, да? Тут до зимы осталось шиш да маленько, а запасы нам пожгли. Частично…
— Вы бы, товарищ председатель, за своими людьми получше смотрели, — устало проговорил я и, не поднимаясь, пнул ногой тело предателя. Я притащил его на заседание, и с самого начала он валялся мешком на полу рядом с моим стулом.
— Братушки, не губите… — застонало тело. Куча под ногами зашевелилась, мужик поднял голову. Волосы с правой стороны головы спеклись в кровавый комок, этим местом я его к стене приложил. Рукав ватника оторван, болтается на соплях. Это я его волок по лестнице. Рожа… Да хрен знает… Хотелось бы, чтобы рожа была мерзкая, рябая, с уродливыми тараканьими усами или козлиной бородой.
— Паша?… — председатель захлопал глазами и приоткрыл рот. — Что с тобой приключилось?
— Да ничего необычного, — зло усмехнулся я.
— Это не я! — завопил Паша, поднимаясь кое-как на колени. Руки я ему не развязывал. — Не я это, христом-богом клянусь! Ребятушки, вы же меня знаете? Да зачем бы я мог…
— Ну да, — хмыкнул я. — И штыком в меня тоже не ты тыкал…
— Да я… — глаза Паши забегали. — Да я когда пришел, он уже был мертвый. А винтовка там же валялась.
