Автор
На вершине укромной башни я почувствовал приближение незнакомца — тень из сумрака и шепоток предрассветного молчания. Внезапно мой разум заразился пафосным синдреем, как от гения. "Заткнись", — я прикрикнул на графа, вновь выскакивающего из темноты речи. Взять удел Янтарной комнаты мне теперь не светит, ни единой частицы. Прощай, старина граф....
Если бы не полотнища со свастиками на здании сельсовета, то вообще можно было бы подумать, что война этой деревни не коснулась. Ни пожарищ чадящих, ни разрушений.
«Ну да, — зло подумал я. — Только из самых приличных домов прежних обитателей выселили в сараи или угнали в концлагеря, а на их месте поселили истинных, бл*ха, арийцев в форме цвета фельдграу».
Тот самый случай, когда чем больше приглядываешься, тем тревожнее становится. На всех казенных зданиях деревни висели таблички на немецком. Перед сельсоветом — явный новодел, сколоченный из досок деревянный помост с перекладиной наверху.
Белое одноэтажное здание — больница. К окнам грубо приварены свежие решетки. Ограда оплетена колючей проволокой. Уверен, что где-то поблизости имеется траншея, куда тела сбрасываются.
Ага…
В принципе, расклад понятен, можно топать в укрепрайон, декорации устраивать.
Вообще со стороны было ощущение, что народу в лагере как-то не очень много. Будто большая часть куда-то ушла, а здесь остались только дежурные. Видимо, по деревням дань собирают. Судя по знакам отличия, это снабженцы армейские.
Дверь сельсовета распахнулась, на крыльце показался молоденький эсэсман с ведром.
Пересек площадь, подошел к дереву рядом с бывшей школой. Чтобы рассмотреть внимательнее, что там, мне пришлось забраться на дерево повыше. Ах, вот оно что! Там привязан кто-то. И к нему фриц и направляется. Подошел, разулыбался еще больше, видно, что что-то говорит…
Размахнулся ведром и выплеснул его содержимое на привязанного к дереву человека.
Вот мразота. По роже видно, какое удовольствие ему доставляет это занятие… На улице откровенно не месяц май, а стоять в мокрой одежде на сегодняшнем промозглом ветерке — это вообще сомнительное удовольствие.
Привязанный дернулся и повернул лицо в мою сторону.
Ох ты ж… Вот бл*ха…
Глава 8
Так, планы меняются… И пофиг, что очень важный и засекреченный НКВД-шник Юрий Иванович по прозвищу Лаврик будет мной недоволен. Сунуть дезу фрицам можно и попозже. А вот у Кузьмы, привязанного к дереву, этого самого «попозже» может и не быть.
