Зиверс, оживая от встречи с некоим персонажем из прошлого, поднимает гамму эмоций. Странный фальшивый фюрер обречен быть замешан в кое-какой тайной связанной с графом Сольмс-Лаубахом. В этот момент в штаб-квартире начинается странное молчание, которое несет за собой скрытую опасность и непредвиденный драматический поворот событий....
Похоже, «Красный Вервольф – 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Магда в красном вечернем платье, соблазнительно облегающем ее крепкое тело истинно арийской женщины, беседовала с какой-то фрау. Незнакомка стояла ко мне спиной и я лишь мельком отметил, что пышностью форм она не уступает фройляйн Кранц.
— О, Базиль! — воскликнула Магда. — Ты вовремя! Познакомься с моей подругой!
Подруга обернулась и улыбка светского соблазнителя медленно сползла с моего лица.
Глава 3"
"Я едва сдержался, чтобы не произнести ее имени вслух. В самом деле, откуда Базилю Горчакову знать Марту Зунд? Ее глаза озарились бешеной радостью пополам с гневом, но она быстро взяла себя в руки, светски улыбнулась, протянула руку.
— Марта!
— Базиль! — откликнулся я, целуя тыльную сторону кисти.
— Мы только что хотели спеть арию Елизаветы из «Тангейзера», — продолжала она.
— На два голоса? — удивился я.
— Нет, петь будет Магда, у нее прекрасное сопрано.
— С удовольствием послушаю, — сказал я.
— А я думала, вы ей подыграете, — съехидничала Марта. — Вы же русский дворянин, а они все поголовно владеют музыкальными инструментами.
— Да, особенно — балалайками.
— Меня будет кто-нибудь слушать сегодня? — капризно осведомилась фройляйн Кранц.
Ага. Кажется — уже ревнует. Ах, Марта, Марта, принесла тебя сегодня нелегкая. Дураку ясно, она мне не даст затащить свою белокурую подружку в спальню. Скорее — сама меня в нее затащит. Придется повременить с решающим штурмом машинистки из «Тодта». Я галантно ухватил Марту за локоток и подвел ее к кушетке, времен Николая Кровавого. Усадил, а сам остался стоять, якобы из почтения к певческому таланту фройляйн Кранц.
О, светлый зал мой, здравствуй снова!
Вновь ты мне мил, приют певцов!
В тебе его проснутся песни, —
и я проснусь от мрачных снов!
Как он тебя покинул,
пустынным ты мне стал…
Тоска проникла в сердце,
унынье — в дивный зал!
Теперь в груди трепещет радость,
теперь и ты мне стал сиять:
кто жизнь тебе и мне дарует,
тот ныне будет здесь опять!
Не будь здесь Марты, я бы пустил сентиментальную слезу, а по окончании арии, принялся восторгаться талантом исполнительницы, целуя ей руки чуть более страстно, чем требует восхищение поклонника оперного пения.
