Зиверс, оживая от встречи с некоим персонажем из прошлого, поднимает гамму эмоций. Странный фальшивый фюрер обречен быть замешан в кое-какой тайной связанной с графом Сольмс-Лаубахом. В этот момент в штаб-квартире начинается странное молчание, которое несет за собой скрытую опасность и непредвиденный драматический поворот событий....
Похоже, «Красный Вервольф – 5» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Ни души, фельдфебель, — откликнулся я и наивно поинтересовался: — Что-нибудь произошло?
— Партизаны подорвали эшелон, — ответил тот, хотя и не был обязан, но, видимо, считал, что спецсотрудник группы «А» службы безопасности имеет соответствующий допуск.
— И серьезный ущерб нанесли?
— Говорят, танковую бригаду под откос пустили! — понизив голос и выпучив глаза, поделился слухом жандарм.
— Это все красная пропаганда, фельдфебель, — надменно произнес я. — Уверен, что в эшелоне не было ничего серьезного, но это не означает, что можно утратить бдительность и распространять панические слухи!
Жандарм, а было ему на вид не больше двадцати пяти, побледнел, вскинул руку в нацистском приветствии и раздраженно приказал подчиненному пропустить мою «лоханку».
Крушение воинского эшелона куда красноречивее свидетельствовало о том, какие порядки царили в Плескау при прежней администрации, нежели любые отчеты. Старого коменданта немедленно арестовали и гестаповские костоломы приняли выбивать из него показания за сколько сребреников он продал Фатерланд американским евреям и красным? Все это я узнал у Глаши, которая, как и любая служанка, охотно собирала и распространяла самые невероятные сплетни.
"Я слушал ее вполуха, пожирая ужин. Фройляйн Зунд еще не пришла со службы, хотя за окном уже темнело. Видать, новая метла метнула и в сторону «Тодта» тоже. Князь прихварывал и потому ел, не вылезая из постели. Так что за столом я оказался в одиночестве и потому велел горничной не торчать столбом, как положено вышколенной прислуге, а сесть напротив, положить себе жаркого и поужинать вместе со мною. Глафира слегка поломалась, но уступила. По глазам было видно, что она рассчитывает на романтическое продолжение.
В принципе я бы успел. На улицу выходить мне было рановато, но это было бы нечестно по отношению к Марте. Она вон ради меня ничего не жалела, да и рисковала изрядно. Так что, звиняй, Глаша, придется тебе обойтись без мужской ласки. Так что вычистив подливу с тарелки хлебной корочкой — к черту барские манеры! — я поблагодарил горничную и отправился восвояси. Перед операцией мне надо спокойно полежать и снова все обдумать.
