О чём книга «Красный вервольф»
Боевой офицер попадает в 1941 год и оказывается между двух огней: немцы видят в нём союзника из-за арийской крови, а свои считают предателем. Ему предстоит выжить в аду войны, сохраняя верность себе и своим идеалам.

Автор
Боевой офицер попадает в 1941 год и оказывается между двух огней: немцы видят в нём союзника из-за арийской крови, а свои считают предателем. Ему предстоит выжить в аду войны, сохраняя верность себе и своим идеалам.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Красный вервольф»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Боевой офицер попадает в 1941 год и оказывается между двух огней: немцы видят в нём союзника из-за арийской крови, а свои считают предателем. Ему предстоит выжить в аду войны, сохраняя верность себе и своим идеалам.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Саша Фишер Легкое чтение Фантастика Зарубежная фантастика подборки серии
Боевой офицер попадает в 1941 год и оказывается между двух огней: немцы видят в нём союзника из-за арийской крови, а свои считают предателем. Ему предстоит выжить в аду войны, сохраняя верность себе и своим идеалам.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Красный вервольф» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
«Как ты думаешь, Мойша, почему Германия проиграла в Великой войне?» А еврей ему отвечает: «Из-за еврейских офицеров, конечно!» «Но как же так, в нашей армии ведь не было еврейских офицеров!» «Зато на противоположной стороне они были!»
На этот раз смех был пожиже. Граф улыбнулся одними губами, поднял стакан и пригубил. Я последовал его примеру. Сделал вид, что пью. Напиваться в мои планы совершенно не входило.
Пауза длилась недолго, уже через несколько секунд разговор снова стал непринужденным. Сыпались шуточки, обсуждали чью-то личную жизнь, и ни слова о чем-то важном, будто существовал негласный запрет на обсуждение актуальной повестки. Мол, про дела мы говорим на работе, а в клубе мы расслабляемся, обсуждаем женские прелести, спортивные состязания и играем в настольные игры. Может, кстати, так оно и было.
Гвоздем программы был лысый. Он балагурил, сыпал анекдотами и шуточками, подкалывал всех подряд. А вот его как-то цеплять будто бы опасались. Что за хрен такой, интересно? Вроде как он из Абвера…
Да уж, а офицеры-то явно не бедствуют. Стол ломился от закусок и разномастных бутылок. Певичку они явно тоже привезли с собой, на местную она не похожа совершенно. В центре появилось несколько танцующих пар. Упустить возможность «понюхать воздух» я не мог, так что улучил момент, когда граф увлекся разговором с лысым Юргеном и пошел побродить по клубу.
Слово «вервольф» я услышал где-то через один столик от компании лысого штурмбаннфюрера. Приостановился, прислушался.
— Он вылетел из кустов, огромный, под три метра ростом, с волчье головой и горящими глазами, — полушепотом рассказывал молодой гауптман с мертвой головой на фуражке. — Бросился на них. Пули ему были нипочем, когтями он рвал направо и налево. Пять секунд — и все было кончено!
— Брешешь, — заржали за столом.
— Так это же не я видел, это шофер рассказывал, который с ними ехал, — гауптман выпучил глаза. — Я просто пересказываю.
— А шофера тот вервольф почему не сожрал тогда?
— Шофёр русский, русское мясо вервольфы на дух не переносят!
— Да брось! И ты поверил?!
— А может просто вервольф этот был русским, вот своего и не тронул?
— Русский вервольф? Хм…
Тут кто-то бросил на меня взгляд, и я двинулся в сторону стойки, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне. На губах сама собой зазмеилась лыба. А молодец Яшка-то наш! Уже дошла история до герров-офицеров, вовсю судачат, добавляя от себя драматические подробности."
"— …он тогда говорит: «Дави ее, прибавь скорость!» Шофер прибавил, а мертвая баба руку протянула, и машина колом встала, чуть не перевернулась.
— Тело человеческое, а голова волчья.