Боевой летчик с позывным Кречет ведет опасные операции на космических коммуникациях противника. Его отец когда-то получил то же прозвище. Судьба сводит героя с собственным отцом, но он не спешит открывать правду. История о долге, чести и семейных узах в далеком будущем.
Глянул в сторону капсулы с Настей, убедился, что она ещё в процессе расконсервации, и вновь провалился в сон…
— Эй, очнись! Ты меня слышишь⁈
Эти слова я слышал в аварийном канале сквозь вспышку боли в груди, боку, а главное правом плече, потому что именно за него Настя меня и тормошила, причём совершенно беспардонно. Ну или в панике. Да без разницы! Действие анестезии уже сошло на нет, и меня прострелила боль. И это при том, что у меня довольно высокий болевой порог.
— Ы-ым-м-гхы-ы! — выдал я нечто нечленораздельное.
— Ой! Что с тобой⁉ — всполошилась сестрица.
— Настя, не трогай меня. Я ранен, — наконец выдал я, ощутив, как по телу разливается тепло обезболивающего.
Автодоктор с аптечкой не спят, и едва уловив, что мне поплохело, начали купировать проблему. Круги перед глазами исчезли и я смог нормально вздохнуть. Не глубоко. Но безболезненно. Спасибо им. Чего не скажешь о сестре.
— Тебя надо срочно в регенерационную капсулу, — всполошилась она.
При этом схватила меня с явным намерением выволочь из кабины и утащить на лечение. Всё же хорошо, что анестезия уже начала действовать, благодаря чему я не поймал по новой радужные круги.
— Настя уймись. Всё в порядке, — вяло отбиваясь от неё, попросил я.
— Да где же в порядке! Ничего не в порядке! Если ты ранен, нужно срочно оказать квалифицированную помощь! У меня есть допуск к работе с регенерационными капсулами.
— Уймись, говорю. Даже если на борту яхты есть капсула, для её использования нужен код доступа к бортовому искину или непосредственно к ней. На моём судне ничего подобного нет и близко.
Вообще-то, я соврал. У меня есть код доступа к бортовому искину. Зато нет никакой уверенности в квалификации Анастасии. Оборудование может быть как российским, так и иностранным, а в этом случае имеются некоторые нюансы и необходимо проходить дополнительный курс переподготовки. В то время как наниты проверенный способ, пусть и более долгий.
— Но что же нам делать? — прикусила Настя губу, что я отлично видел сквозь прозрачное забрало её шлема.
— Ничего не делать. Всё в порядке. Я не выводил регенерационные наниты, так что мне нужна только обильная еда, питьё и покой. Несколько дней, и я буду в порядке.
В этот момент мой желудок заурчал, требуя материал для этих самых ненасытных трудяг, занимающихся восстановлением моей тушки. Имея кое-какой опыт я понимал, что совсем скоро желудок устроит такой бунт, что мало мне не покажется.
Ничего удивительного.
