В чертовски живой и напряженной истории "Кречет", читатель окунется в мир мрачных переживаний и непреодолимых решений. Атмосфера книги полна темноты и холодности, создавая вокруг главного героя невероятно напряженную обстановку. Ничто не кажется безопасным или безобидным, каждое действие может иметь трагические последствия....
Мне назначено на девять тридцать, — подойдя к столу адъютанта произнёс я.
— Да, всё верно. Но вам придётся немного обождать, — сверившись со своими записями, ответил офицер.
— Прошу прощения, господин капитан-лейтенант, но не могли бы вы сказать хотя бы приблизительно, сколько это займёт времени?
Похоже это была сверхнаглость, потому что удивлённые взгляды всех присутствующих тут же скрестились на мне. Адъютант оторвался от монитора, и посмотрел на меня вопросительным взглядом.
— У меня сегодня экзамены в университете.
— Вы вообще понимаете где находитесь? — хмыкнул один из гражданских.
— Прекрасно понимаю. Как и то, что фигура я настолько незначительная, что мой приём можно просто отменить, — обернувшись вполоборота, спокойно ответил я.
— Х-ха. Парень, и к чему тогда было добиваться встречи с его светлостью? — присоединился к гражданскому один из каперангов.
Если судить по его возрасту, то в своём звании он изрядно задержался.
— Я не… — начал было отвечать я."
"— Рязанцев, присядьте, — оборвал меня адъютант, указав на свободный стул.
В ответ я посмотрел на него вопросительным взглядом, мол, и каков будет ваш положительный ответ.
Едва я опустился на стул, как дверь отворилась, выпуская предыдущего посетителя. Однако, к моему неудовольствию, вперёд прошли все пятеро присутствующих. Похоже моё мнение относительно великовозрастного каперанга было ошибочным.
Я вновь посмотрел на адъютанта, и так как мы теперь были одни, произнёс.
— Господин капитан-лейтенант, я не просил о том, чтобы его светлость меня принял, это инициатива Анастасии Семёновны. И если это возможно, то хотел бы просто уйти. У меня действительно экзамен в университете.
— Понимаю, Клим Витальевич. Но встреча уже назначена. Обождите пожалуйста, — ободряюще улыбнувшись, ответил он.
А вот при более представительных дядьках он себе подобного не позволял, прячась за маской беспристрастного службиста.
