В чертовски живой и напряженной истории "Кречет", читатель окунется в мир мрачных переживаний и непреодолимых решений. Атмосфера книги полна темноты и холодности, создавая вокруг главного героя невероятно напряженную обстановку. Ничто не кажется безопасным или безобидным, каждое действие может иметь трагические последствия....
На среднем пальце правой руки печатка с гербом, либо боярин, либо князь. Похоже парень привык рисоваться, а потому хорошо научился показывать окружающим кто он есть. Я же, благодаря нейросети, помню все гербы империи. Поэтому стоило только ему повернуть ко мне оттиск на печатке, как я сразу понял, что передо мной представитель княжеского рода Кудриных. Не сам князь и точно не наследник, иначе я его узнал бы, а кто-то из младших сыновей, не прославившийся в сети.
— Пантелей Григорьевич, — подала Настя ему ручку.
— Очень приятно, — поднявшись протянул я ему руку.
Тот на секунду замялся, но затем одарил Настю улыбкой и ответил-таки на рукопожатие. Типа удостоил меня этой чести только благодаря её обществу. Вообще-то, если бы не она, то и он мне не интересен, от слова совсем.
— Уверен, что мы прежде не встречались, и я о вас не слышал, — заметил он, и уточнил, — впрочем, мы не настолько близки с Анастасией Семёновной, чтобы я знал всех её друзей.
— Это Кречет, — Настя не стала поминать мою логистическую компанию, сделав упор на мою известность в других областях.
— Припоминаю. Очень приятно. Полагаю, что он заинтересовал вас, потому что получил такое же прозвище, как у вашего отца?
— Замечу, что получил заслуженно, а не за словестную эквилибристику, — с улыбкой произнёс я.
— Это вызов?
— Нет конечно же. Просто говорю о том, что достоин быть подле княжны Кречетовой, несмотря на моё происхождение.
— Господа, полагаю вам следует остановиться. Пантелей Григорьевич, вы ведь не ищите ссоры? — поспешила вклиниться Настя.
— Разумеется нет, Анастасия Семёновна. Честь имею, — он обозначил поклон и прошёл к угловому столику, где его уже поджидали двое товарищей.
— Что за надутый индюк? — спросил я у Насти, когда мы вновь остались одни.
— Я ведь его представила.
— Мне это мало о чём говорит.
— Прости его. Полагаю, что в нём взыграла гордость. Так уж вышло, что его отец решил женить его на мне. Этот брак укрепил бы союз двух княжеских родов. Но папа оставил решение за мной, а я отказала. И тут он видит меня в твоей компании. Что ему оставалось думать?
— Взревновал?
— Скорее оказался уязвлённым тем, что я предпочла ему, человека не являющегося ему ровней.
— Это ещё как посмотреть, кто кому не ровня.
