В чертовски живой и напряженной истории "Кречет", читатель окунется в мир мрачных переживаний и непреодолимых решений. Атмосфера книги полна темноты и холодности, создавая вокруг главного героя невероятно напряженную обстановку. Ничто не кажется безопасным или безобидным, каждое действие может иметь трагические последствия....
Ещё лучше устроить какое-нибудь производство, но я уже взял направление на логистику.
— Ну, здесь конкуренцию тоже никто не отменял, — покачал головой батя.
— Согласен. Но тут всё же от меня зависеть будет куда больше. И цена ошибки не так высока, как в финансовой сфере, где тебе может прилететь только потому что где-то в десятке переходов от какой-нибудь хрен с горы ненароком чихнул.
— Сын, ты конечно повзрослел, повоевал, хлебнул лиха…
— Батя, тётя Глаша, извините. Больше не буду. В смысле, я очень постараюсь впредь обходиться без брани, — поняв в чём суть, поспешил перебить его я.
— Садитесь уже, — наблюдая за нами, вновь озарилась улыбкой она.
Обед вышел на славу. Давненько я не ел домашнего. Батя у меня готовил отлично. Правда, в таком случае его жена, ну и чего уж там, моя мачеха, готовила исключительно. Когда уже закончили есть проснулась сестрёнка, и я дождавшись когда её покормят выцыганил её на погулять. Мне вручили коляску, и отправили с богом на набережную.
Перед этим моя новоявленная мачеха всё же выглядела встревоженной.
Что такого занимательного в прогулке с коляской в которой лежит сопящий младенец? Без понятия. Правда. Смотрю на себя со стороны, выгляжу однозначно глупо.
"Мы гуляли уже около часа, когда малышка проснулась и начала кряхтеть. Я решил, что причина в раннем пробуждении и попытался её укачать. Но не тут-то было. Возмущённая подобным обращением Мария огласила набережную таким ором, что тут же развеяла, и я бы даже сказал разорвала в клочья мою картину очарования.
И что делать? Вызывать мачеху? Пожалуй это будет самым верным решением, а ещё следует самому направиться ей навстречу под аккомпанемент этого колокола громкого боя.
— Ты чего над ребёнком издеваешься, бестолочь, — послышался сзади знакомый голос.
— Анастасия Семёновна? — удивился я этой встрече.
— Да я это, я. Зачем над ребёнком издеваешься?
— Да не издеваюсь я. Вот домой направляюсь, чтобы матери отдать.
— А самому слабо?
— Да мне-то откуда знать, что тут делать.
