В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
Желали получить хотя бы комментарий и иные каналы, но они отказывались, аргументируя возможным влиянием на них политической силы Мартынова. Заодно нагнетали интерес.
Насколько знала Леся, Терещенко все же получил выговор от начальства за самовольное проведение подобной операции, хоть и в смягченной форме, благодаря лоббированию тех, кто был чем-то обязан Гончаренко в той или иной степени. Следователь же оправдался тем, что имелась потребность в самом высоком уровне секретности из-за личности подозреваемого и его связей.
Все понимали, что и в таком случае Терещенко должен был сообщить непосредственному начальству, но… влияние Николая, который также наращивал политический вес, а также Стаса просто закрыло эти вопросы.
А еще Леся тут же подала на развод, известив Сергея через адвокатов."
"Вот тогда уже и Мартынов заволновался, насколько она знала, поверив новостям. Хотя, как поняла Леся, не столько из-за вероятности, что ее показания на него повлияют, сколько из-за наследства, которое ему явно по душе пришлось.
Вот так то, что казалось ей неразрешимой ситуацией, было быстро и очень ловко улажено Гончаренко. И, несмотря на имеющиеся вопросы, несостыковки и явные проблемы в легенде, о которых она не могла не думать, независимо от истинного положения дел, для общественного мнения оказалось достаточно шумихи и массированного освещения СМИ одной точки зрения.
Впервые в полной мере осознала влияние подачи информации да и СМИ, о чем не без гордости говорила Мирослава, замечая, что журналисты вполне могут посоревноваться с политиками и бизнесменами во власти.
— Именно! Потому я тебя в жены и взял, чтобы такое опасное оружие на своей стороне держать, — иронизировал чуть снисходительно в эти моменты Станислав.
Но все видели обожающий взгляд, которым он смотрел на жену, и только улыбались.
— Ваш муж угрожал вам? — журналистка с интересом и, похоже, сочувствием, смотрела прямо на Олесю.
Интервью записывалось так, словно она тайным агентом была, с соблюдением всех мыслимых и немыслимых мер безопасности. Полиция сопровождала, хоть и в штатском, чтобы внимания не привлекать.
