В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
— По итогу, все в лучшем виде сложилось, конечно, но… Дохлая кикимора! Я предпочел бы судовую тягомотину, чем вот так тобой рисковать! Вся жизнь перед глазами прошла, когда он там появился, а ты впереди… Вот, когда я действительно нервничал дико, маленькая моя, — еще крепче ее сжал, будто отголоском пережитого накрыло. — Прости, что так вышло… — действительно злился на себя, в голосе его слышала.
— Коля, ну перестань! — искренне запротестовала. — Мы не могли предвидеть, что он в таком состоянии в парк заявится! Хорошо то, что хорошо закончилось!
Что сказать? Леся его понимала по беспокойству.
— Знаешь, мне и в голову не приходило, что он на стимуляторах сидит, но если подумать… Перепады настроения случались, да и таблетки Сергей какие-то принимал время от времени, но я не спрашивала, что именно.
Мало ли, слишком часто видела, как отец любую ситуацию в свою пользу выворачивал. И хоть понимала разумом, что Гончаренко, вообще, и Коля в частности имеют уже не меньше, а, быть может, и больше влияния, чем Мартынов, подспудный страх оставался.
Коля, очевидно, тоже понимая, что смысла сожалеть об уже случившемся, еще и для них победой обернувшемся, нет. Подвел ее назад к качели, сев уже вместе с ней, так и обнимая Лесю.
— Вот это погуляли… — как итог подвел, улыбнулся, в конце концов, поднял ее руку, переплетая пальцы, и нежно поцеловал кожу у кольца, которое она так и не сняла, пока отказываясь другое выбирать. Лесю и это, как помолвочное, устраивало.
— Это точно, — хмыкнула она, радуясь просто покою, которого не испытывала последние несколько часов… Да и недель, а то и многие годы, если подумать.
через три недели
— Ежик! Хватит над бумагами корпеть! Поехали праздновать! — Коля ворвался в кабинет в настолько хорошем настроении, что Леся непроизвольно в улыбке расплылась.
— Праздновать что? — отложила бумаги, потому как ей и выбора особо не дали, вытащили из кресла и крепко поцеловали так, что в ушах зашумело горячей кровью.
