В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
— Хорошо, — заявила она так, будто это Леся кидала ему вызов. — Завтра. У тебя.
Его не должно было окатить такой лавиной жара, что аж затылок взмок, а пах молнией обожгло, заставив сладко сжаться мошонку. Но это все физика, бывает. У Николая в груди ничего теплеть не должно было бы!..
А оно полыхнуло! И злость на нее, все доводы «против» — вглубь задвинуты в секунду! А вместо тех дурная и нелепая гордость за девчонку, что сильная, как ни крути, не боится ни вызовов, ни сложностей… Только на кой черт ей такие деньги, спрашивается? И почему просит? Ведь сама — богатая наследница… Да и муж не бедный, чтоб его кикиморы порвали, блин!
Или не дает ей использовать ни свои, ни его деньги?.
Ладно… но если и так, на что подобная сумма? И почему у него дикий холод идет по спине, когда смотрит в ее отрешенные синие глаза?
— Я буду ждать, — со скупой усмешкой победителя, ответил он ей вместо всех этих вопросов.
Глава 1
на десять дней раньше Пролога
Наверное, впервые на его памяти Николай испытывал настолько выраженное негативное отношение к посещению официального мероприятия. И точно так же, едва не впервые, он не имел никакой реальной возможности отказаться там присутствовать.
Неофициальный «съезд» демократической партии, который позже должен был перейти в банкет для особо приглашенных. В число этих особых Коля тоже входил, как и его кузен с женой, так как семья Гончаренко стала существенным спонсором той самой партии, пусть это и не афишировалось.
И маниакально хотел, в одно и то же время.
Потому что предполагал, что там, скорее всего, встретит ее… девчонку, которая меньше, чем за час, на подобном же, только благотворительном, вечере, перевернула его мир с ног на голову.
Тогда он мало что успел о ней узнать, кроме номера телефона, имени и того, как потрясающе Олеся выглядит, когда стонет от удовольствия, как закусывает свою губу, утыкаясь ему в шею…
Застегнув запонки на рукаве, Николай всмотрелся в собственное отражение в зеркале, отмечая там тот самый одержимый блеск глаз, над которым недавно у Стаса потешался. Накаркал, что называется.
