В лесу за массивным забором тихо стояла девушка, до этого не видавшаяся никому из окрестных домов. Николай сразу ее узнал — даже в темноте почувствовал знакомый силуэт. При этом зовок охранника Дана был скорее увещеванием к осторожности, чем запросом помощи.
Потому они, обсудив возможности, решили, что это наиболее вероятно… Но где же ее сейчас искать, дохлая кикимора?!
Коля за эти часы изучил распечатанную Петей карту области вдоль и поперек — но ничего не отозвалось. Так же подробно рассмотрел и карту страны, что имелась у них в офисе, но пока не сумел и приблизительно угадать, в каком направлении свою девочку искать.
Брат поглядывал на него все еще с настороженностью. Они с Мирой допускали вероятность ошибки и иного исхода… Николай понимал некой отстраненной частью разума, что в чем-то кузен прав, но… Он в свою систему мироздания такую вероятность просто не мог включить.
И это его родные тоже понимали…
До хрена тяжелые несколько часов выпали, если откровенно. Впору бы виски выпить, в наивной надежде, что немного давление в груди ослабнет. Но ему нужна была ясная голова, да и имелось подозрение, что эффект от алкоголя будет таким же, как от кофе, который он пил чисто механически, ни вкуса, ни аромата, ни бодрости не ощущая… Правда, его внутри колотило нервом так, что кофеин и близко не стоял.
Еще и Мартынов, падла…
В общем, Мира и Петя следили за новостями, и прокрутили им со Стасом сюжет, где какой-то канал сумел дозвониться до этого мудака… У Коли едва выдержки хватило слушать наиграно-трагичный тон и имитацию горя… Да, быть может, в нем говорила предвзятость и ревность, но Николай прекрасно помнил, как этот урод вел себя с Лесей. И синяки на ней помнил, а потому ни фига в его горе не поверил!
Однако, выслушав это все, у них всех создалось ощущение, что Мартынов в смерть супруги поверил.
"Николай вспоминал свою первую встречу с любимой, ее слова, взгляд, полный отчаяния, который и тогда будто сместил внутри него вселенную со своей оси и… Не мог исключить, что как раз желание избавиться от навязанного мужа и взять на себя управление собственной жизнью могли подтолкнуть Лесю к подобному поступку.
А еще ее вчерашнее: «Не запирай меня, Коля! Я и так всю жизнь под колпаком!».
Он запомнил и тон, и норов, и сопротивление в глазах Олеси, когда только речь завел о том, чтоб она осталась дома под охраной. Очевидно, что это было больным местом его ежика…
— Есть! Пришло!
Николай резко повернулся к родным, не заметив, как руки вновь в кулаки сжались, будто в попытке все внутри этим жестом под железный контроль загнать.
Петр подошел к двери, которую они между кабинетами сегодня уже не закрывали.
