В тихом царстве бордюров и деревьев, где воздух нежнее хрусталя, двое летчиков встречаются за крепким напитком в поисках подлинной связи. Мощный голос первого, как грохот молнии, осклабясь и смеясь над людьми, разбивает тишину, а второй лишь слушает, словно пропуская через себя беседу, полную загадок и страха....
Все-таки жара еще держалась, и люди стремились оказаться поближе к воде, хотя обычно прохладное Балтийское море прогрелось на мелководье чуть ли не до тридцати градусов. Несмотря на изнуряющую жару, на курорте не перевелись охотники бегать трусцой. То и дело по самой кромке прибоя пробегали поодиночке и группками любители здорового образа жизни. Разомлевшие отдыхающие провожали их недоуменными взглядами.
Андрей прищурился. Что-то знакомое показалось ему в бегущей паре. Немолодой мужчина в ярко-красных спортивных шортах, с загорелым торсом, и молодая женщина, бежавшая в паре шагов позади него.
«Неужели это все-таки они? – подумал Ларин, пропуская сквозь пальцы очередную партию мелкого балтийского песка. – Точно они!»
Парочка свернула от кромки прибоя и, ловко лавируя между пляжными подстилками, зонтиками и шезлонгами, не сбавляя темпа, направилась к Андрею.
Павел Игнатьевич Дугин присел на корточки перед Лариным и поднял темные очки на лоб:
– Привет, вредитель.
Маша сбросила шляпу и села на песок рядом с Андреем.
– Здравия желаю, – без особого энтузиазма отозвался Ларин.
– Ты не беспокойся. Мы появились не за тем, чтобы выдернуть тебя из этого рая, – проговорил Дугин своим слегка скрипучим голосом.
– Ну, конечно, просто пробегали мимо, – ухмыльнулся Андрей.
– Вот именно, что пробегали, – с серьезным лицом подтвердила Маша.
– Тебе сейчас хорошо? – поинтересовался Дугин.
– Лучше не бывает. Но знаю, что через пять-шесть дней это спокойствие мне опротивит.
– Ну, знаешь ли, это же куча времени. И не загадывай наперед. Возможно, и этих дней у тебя не будет.
– Хорошенькое начало... – Ларин смотрел на то, как Маша закапывает свои босые ноги в песок и вытаскивает их, шевеля пальцами.
– Если бы я имел право представлять к государственным наградам, то сделал бы это для тебя и Маши с большим удовольствием. Вы сработали очень чисто. Во всей поднявшейся кутерьме о вашем существовании теперь стараются не вспоминать.
– Машлака арестовали? – спросил Андрей."
"– В том то и дело, что нет. Единственная память, которая о нем осталась, это брошенный на поле биплан сельхозавиации. Как ему удалось его посадить, ума не приложу. На этом след его обрывается. А ищут его упорно. Ну, да это уже не наше с тобой дело.
– Почему же? Ведь он, по сути, самый главный мерзавец из всех фигурантов. И как-то несправедливо, что именно ему удалось уцелеть и остаться на свободе.
Дугин хмыкнул.
