Улыбкой и манерой говорить Кириенко напоминал Харитону счетовода из их благополучно развалившегося колхоза: тот тоже болтал без умолку, но цифры выработки у него почему-то всегда выходили меньше.
Очень не понравилась Косулину пышная тетка, которую выбирали каким-то начальством. «Ну точно наша Клавка, что в сельпо работала», — неприязненно подумал он. Клавка всегда припрятывала ходовой товар, а сдачу подвыпившим мужикам никогда не давала.
Вообще, женщин, занимавшихся политикой и лезущих во власть, Косулин не терпел, считая их существами неполноценными, неосознанно разделяя веру в идею сублимации, открытую доктором Фрейдом, имя которого Харитон никогда и слыхом не слыхивал.
Словом, заседание, происходившее в Государственной Думе в первый день, его не слишком заинтересовало. Бродя одиноко по залу в перерыве — знакомых у него пока не было, а он и в принципе был человек необщительный, — он стал невольным свидетелем разговора, который показался ему не столько любопытным, сколько полезным для него самого.
Один типичный интеллигент в очках с толстыми стеклами громко сказал, обращаясь к лысоватому мужчине средних лет, проходившему мимо: «А, кукловод идет!» На что лысоватый с улыбкой ответил: «По-моему, лучше быть кукловодом, чем куклой!»
Ответ Харитону понравился. Он уважал людей, которые за словом в карман не лезли. А лицо лысеющего мужика показалось знакомым. Он точно его где-то видел, но никак не мог вспомнить где. Похоже, актер какой-то или телеведущий.
Этот короткий разговор крепко запал Харитону в память.
В конце марта на школьные каникулы он собирался привезти в Москву младшую дочку, которая училась в третьем классе и мечтала побывать в кукольном театре. «Надо бы с этим мужиком поближе сойтись, — подумал Харитон, — может, с билетами в кукольный театр поможет».
Дома коровы благополучно разрешились от бремени, и Косулин через несколько дней возвратился в Москву, пообещав дочке поход в кукольный театр и так и не поняв, в чем суть думского скандала, о котором он услышал в телевизионных новостях, решив разобраться по возвращении.
По приезде он выяснил, что кабинет ему еще не выделили, помощника он себе еще не подобрал, а потому должен был сам заниматься всеми техническими мелочами, в которых ничего толком не понимал. Вечером, уже собираясь уходить с распухшей от забот головой, он в вестибюле приметил давешнего «кукловода» и, не раздумывая много, подошел к нему.
— Здравствуйте, у меня вопросик к вам один, — вежливо начал Косулин.
